Путешествие и приключения капитана Гаттераса. Найденыш с погибшей «Цинтии» - Андре Лори

реев, ни снастей – вся оснастка погибла во время крушения. Судно засело между рифами, которых сейчас не было видно. От сильного толчка «Порпойз» лег на борт, и жить в его проломленном корпусе, по-видимому, было невозможно.

Капитан, доктор и Джонсон убедились в этом, когда проникли, впрочем не без труда, внутрь судна. Чтобы добраться до люка, пришлось расчистить слой снега в добрых пятнадцать футов; но, к общей радости, дикие звери, следы которых во множестве виднелись на ледяном поле, не тронули драгоценного склада провизии.

– Здесь у нас будет вдоволь продуктов и топлива, но жить на корабле, как видно, нельзя, – заметил Джонсон.

– Ну что ж, придется построить ледяной дом, – ответил Гаттерас, – и поудобнее обосноваться на твердой земле.

– Разумеется, – сказал доктор. – Однако спешить незачем; будем действовать осмотрительно. На худой конец, можно будет на время приютиться на судне, но необходимо построить дом, который бы защищал нас от холода и диких зверей. Я буду архитектором; вот увидите, как я примусь за дело!

– Не сомневаюсь в ваших талантах, доктор, – ответил Джонсон. – Устроимся как следует, а потом составим опись вещей, находящихся на судне. К сожалению, я не вижу здесь ни шлюпки, ни ялика, а из обломков корабля едва ли удастся смастерить суденышко.

– Как знать! – ответил доктор. – Может быть, со временем что-нибудь и придумаем. Сейчас речь идет не о плавании, а о постройке постоянного жилища, поэтому не будем пока задаваться никакими другими целями, – все в свое время!

– Умно сказано! – заметил Гаттерас. – Начнем с самого необходимого.

Путешественники сошли с корабля, вернулись к саням и рассказали о своем намерении Бэллу и Альтамонту. Бэлл выразил готовность работать. Американец, услыхав, что его судно никуда не годится, молча покачал головой. Но в эту минуту было не до споров. Решили на некоторое время приютиться на судне и заняться постройкой просторного жилища на берегу.

К четырем часам пополудни путешественникам удалось с грехом пополам устроиться в кубрике. Из запасного рангоута[39] и обломков мачт Бэлл настлал почти горизонтальный пол; в кубрике поставили обледенелые койки, которые в теплом помещении быстро оттаяли. Альтамонт, опираясь на руку доктора, прошел в отведенный ему уголок. Ступив на палубу своего корабля, он с облегчением вздохнул, что, по мнению Джонсона, не предвещало ничего доброго.

«Он чувствует себя хозяином и словно приглашает нас к себе в гости», – подумал старик.

Остаток дня отдыхали. Дул западный ветер, и погода менялась; термометр показывал –26° (–32 °C).

«Порпойз» находился в стороне от полюса холода, в сравнительно менее холодных, хотя и более северных широтах.

В этот день путешественники доели остатки медвежатины с небольшим количеством сухарей, найденных в кладовой, выпили по нескольку чашек чаю и, одолеваемые усталостью, вскоре крепко заснули.

На другой день Гаттерас и его товарищи проснулись довольно поздно. Мысли их приняли теперь иное направление: их больше не тревожила неуверенность в завтрашнем дне, и они заботились только о том, как бы поудобнее устроиться. Они чувствовали себя переселенцами, прибывшими на место своего назначения, и, забывая о тягостях пути, старались обеспечить себе сносное будущее.

– Уф! – воскликнул доктор, блаженно потягиваясь. – Какое счастье, что больше не надо думать о том, где ляжешь вечером спать и что будешь есть завтра!

– Первым долгом займемся описью судового имущества, – предложил Джонсон.

«Порпойз» был превосходно снаряжен и снабжен запасами провианта, рассчитанными на дальнее плавание.

Опись показала, что на судне имеется следующее количество провианта: шесть тысяч сто пятьдесят фунтов муки, жира и изюма для пудингов; две тысячи фунтов солонины и ветчины; тысяча пятьсот фунтов пеммикана; семьсот фунтов сахара и столько же шоколада; полтора ящика чая весом в девяносто шесть фунтов; пятьсот фунтов риса; несколько бочонков маринованных фруктов и овощей; большое количество лимонного сока, семян ложечной травы, щавеля и салата; триста галлонов рома и водки. В крюйт-камере находился изрядный запас пороха, пуль и свинца; в угле и дровах не было недостатка. Доктор тщательно собрал различные физические и мореходные приборы, он обнаружил мощный аппарат Бунзена, взятый, вероятно, для опытов по электричеству.

Всех этих запасов вполне хватило бы на пять человек в течение двух лет даже при полном пайке. Итак, им больше не грозила голодная смерть или замерзание.

– Теперь мы обеспечены всем, – обратился доктор к капитану, – и нам ничто не помешает двинуться к полюсу.

– К полюсу? – вздрогнув, повторил Гаттерас.

– Ну конечно, – продолжал доктор. – Почему бы нам не пробраться туда летом через материк?

– Материком-то можно. Ну а если встретится море?

– Разве нельзя построить шлюпку из корабельных досок?

– Это американскую-то шлюпку! – презрительно бросил Гаттерас. – И под командой американца, так, что ли?

Доктор понял причину раздражения капитана и больше не настаивал, поспешив переменить тему разговора.

– Теперь, когда мы выяснили количество запасов, – продолжал он, – нужно построить для них склад, а для нас самих – дом. В строительных материалах нет недостатка, и мы можем устроиться не без удобства. Ну, Бэлл, – обратился он к плотнику, – надеюсь, вы, друг мой, не ударите лицом в грязь! Впрочем, я охотно вам помогу советами.

– Что ж, я готов, доктор, – ответил Бэлл. – Если понадобится, могу вам выстроить из этих льдин хоть целый город!

– Ну, это слишком много для нас! Будем брать пример с агентов Гудзоновой компании, которые строят форты для защиты от диких зверей и индейцев. Вот все, что нам нужно. Необходимо как следует укрепиться: с одной стороны, дом, с другой – склады, под прикрытием куртины и двух бастионов. Постараюсь по этому случаю припомнить все, что мне известно по части кастраметации[40].

– Ей-богу, – сказал Джонсон, – я ничуть не сомневаюсь, доктор, что под вашим руководством мы соорудим что-нибудь замечательное.

– Так вот, друзья мои! Главное – это выбор места. Хороший инженер прежде всего должен исследовать местность. Вы пойдете с нами, Гаттерас?

– Я вполне полагаюсь на вас, доктор, – ответил капитан. – Делайте свое дело, а я покамест осмотрю берега.

Альтамонт был еще слишком слаб для работы, и его оставили на судне, а четверо англичан сошли на берег.

Погода стояла облачная и туманная. В полдень термометр показывал –11° (–23 °C), но при отсутствии ветра холод был вполне терпим.

Судя по очертанию берегов, на запад в необозримую даль простиралось море, покрытое льдами. Путешественники находились на берегу залива. Восточное побережье было сильно изрезано устьями рек; ярдах в двухстах от пляжа местность резко повышалась. Довольно большой залив был усеян грозными скалами, на которых и разбился «Порпойз». Вдалеке виднелась гора, высоту которой доктор определил примерно в пятьсот туазов. На севере тянулся мыс, который, постепенно понижаясь, глубоко вдавался в море. Небольшой островок поднимался над ледяным полем в трех милях от