Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

благодарности к человеку, который служил отечеству только для того, чтоб порадовать свою мать. Пусть его награждает мать, а не народ; похоже, именно на это и намекает Первый горожанин.

Таким образом, Плутарх (а вслед за ним и Шекспир) считает Марция мальчиком, а не мужем. Марций – мальчик, который возмужал только физически. Духовно он остался мальчиком, причем по отношению не только к матери, но и ко всему на свете. Не учитывая этого, трудно понять подлинный смысл пьесы.

«В Капитолий!»

Пока горожане беседуют, шум, доносящийся из-за кулис, показывает, что мятеж разрастается. Первый горожанин нетерпеливо восклицает:

Что же мы даром теряем время? В Капитолий!

Акт I, сцена 1, строки 48–49

Постепенно город Рим расположился на семи холмах. Одним из первых был Капитолий. Этот холм с крутыми склонами, очень удобными для обороны. Построенный на нем храм Юпитера в случае необходимости служил цитаделью.

Название холма происходит от латинского слова caput («голова»); согласно легенде, при закладке фундамента храма был найден череп. Поскольку в этом храме происходили заседания сената, Капитолий стал политическим центром города; в этом смысле холм являлся головой (самой важной частью тела) города; возможно, именно так и возникло его название.

Естественно, плебеям хотелось взять Капитолий штурмом и захватить власть над городом.

«Достойнейший Менений Агриппа…»

Но вот на сцене появляется патриций, которого никто не оскорбляет. Это весьма необычный патриций; он разговаривает с плебеями любезно, а потому нравится им (в отличие от Марция). Прибывшего зовут Менений Агриппа, и Второй горожанин сразу узнает его:

Достойнейший Менений Агриппа – тот, который всегда любит народ.

Акт I, сцена 1, строки 52–53

Даже фанатично настроенный Первый горожанин скрепя сердце подтверждает его слова:

Да, он честный человек; если бы все были такими!

Акт I, сцена 1, строки 54–55

Роль Менения Агриппы в истории (даже в истории о легендарных временах до 390 г. до н. э., описанной Ливием и Плутархом) ограничивается одним-единственным инцидентом, о котором пойдет речь далее. Ни раньше, ни позже его имя не всплывает. Все остальное, связанное с этим человеком, придумано Шекспиром.

То, что рассказывают о нем Ливий и Плутарх, куда более серьезно, чем какие-то уличные волнения. Плебеи решили уйти из города. Если Рим только берет и ничего не дает взамен, он им не родина. Они поднялись на соседний холм и начали строить для себя другой город.

Для патрициев, которым требовались крестьяне и солдаты, это была страшная угроза. Кроме того, Рим не мог позволить заложить рядом другой город, который стал бы его смертельным врагом. Плебеев нужно было вернуть; в этом вопросе сенат проявил непривычную для себя мягкость и решил действовать убеждением. К плебеям послали Менения Агриппу, пользовавшегося репутацией человека добродушного и во враждебности к плебсу не замеченного.

«Рассказ отличный…»

Менений убеждает горожан успокоиться и объясняет: где продуктов не хватает не по вине патрициев, это просчет богов. Первый горожанин язвительно отвечает, что патриции захватили рынок и теперь дерут с бедняков по семь шкур. Мы склонны больше верить Первому горожанину, говорящему прозой, чем Менению, изъясняющемуся гладким пятистопным ямбом, – тем более что Менений внезапно меняет тему. Он говорит:

Но я вам предложу

Рассказ отличный – может, вам знакомый…

Акт I, сцена 1, строки 90–91

Он рассказывает плебеям притчу об органах тела, взбунтовавшихся против желудка. Органы жалуются, что выполняют всю работу, а еда достается брюху. Желудок отвечает, что его задача – переваривать пищу и передавать питательные вещества всему организму. Без желудка остальные органы ослабнут и погибнут. Таким образом, Менений сравнивает патрициев и сенат с желудком. Патриции, неукоснительно заботящиеся о народе, распределяют блага так, чтобы хватило на всех.

Притча звучит неплохо, но едва ли она могла убедить тогдашних плебеев, которые жаловались именно на то, что патриции плохо распределяют блага, приберегая их для себя.

Плутарх сообщает: «После этого народ примирился… до некоторой степени с сенатом». Вот именно, что «до некоторой». Одних слов было недостаточно. Люди требовали реформы управления и добились ее.

«И мне позволил в ход пустить мой меч…»

Прежде чем перейти к описанию этой реформы, Шекспир выводит на сцену Марция и знакомит нас с характером этого человека. Марций врывается на сцену, на ходу здоровается с Менением и принимается бранить горожан:

Эй, в чем дело? Для чего вы,

Мятежные бездельники, мерзавцы,

Поддавшись духу ваших жалких мнений,

Себе коросту начесали?

Акт I, сцена 1, строки 165–167

Менения принимают потому, что он мягко стелет. Неужели Марций считает, что он может чего-то добиться грубостью? Впрочем, это не имеет значения, потому что разговаривать по-другому он просто не умеет, на что иронически указывает Первый гражданин:

Вечно

Для нас ты доброе словцо имеешь.

Акт I, сцена 1, строка 167b

Марций продолжает гнуть свое, утверждая, что плебеи недостойны доверия. Он говорит:

Верить, верить вам,

Раз каждый час меняете вы мненья,

Готовые того превознести,

Кто только что вам ненавистен был,

И очернить вчерашнего любимца?

Акт I, сцена 1, строки 182–185

Конечно, это обычная жалоба на простой народ; он-де глуп и безответствен. Это утверждение восходит к греческим историкам, которые доказывали, что афинская демократия нередко радикально меняла свое мнение и что афинские политики страдали от непостоянства горожан, в отличие от Спарты, в которой не было и намека на демократию. (Но кто предпочел бы суровую Спарту блестящим Афинам?)

Римские авторы писали о mobile vulgus («непостоянном народе»); через полвека после смерти Шекспира это выражение сократилось до mob («толпа»), которым ныне называют любое опасное и противозаконное сборище людей. Появись оно раньше, Шекспир, несомненно, вставил бы его в какой-нибудь из монологов своих героев.

В елизаветинской Англии знать смотрела на простонародье примерно так же, как римские патриции на плебс. По рождению Шекспир принадлежал к богатой купеческой семье и тоже свысока относился к тем, кого считал плебеями. Более того, он пользовался покровительством аристократов и любил отождествлять себя с ними.

Поэтому, говоря о простых людях, Шекспир не испытывает к ним симпатии. Он постоянно подчеркивает их нечистоплотность и зловонное дыхание. Но нигде он не описывает