Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

свое: «Там и еда будет, и тепло, там даже сны снятся хорошие». Так колонна двигалась в лучшую жизнь, как в счастливый сон… Шла недолго, минут двадцать пять, – магаданский «кум» вздохнул натяжно, словно бы в глотку ему что-то попало, поперхнулся воздухом и умолк.

– А дальше-то? – спросила Аня.

Брыль молча покачал головой. Молчал он, наверное, минуты две, потом заговорил опять.

– Через два с половиной километра их встретили пулеметы. Положили всех – все двести человек. Так расправились с троцкистами, ни одного на развод не оставили. А Кашкетина наградили орденом Ленина. За выдающиеся заслуги перед партией и правительством.

Аня невольно передернула плечами, глаза у нее сделались глубокими, непроглядно черными.

– Страшно!

– Не то слово. – Магаданский «кум» снова вздохнул. – Говорят, что от всех троцкистов по стране осталось только девяносто три человека. Да и то они были подсадными стукачами, хрипло крякающими утками.

– «Политическими»?

– Конечно. Других к троцкистам не подсаживали.

Достать обновки для Ани решили тем же способом, что добывали и для себя – магаданский «кум» был настроен творчески, готов был залезть в магазин даже через печную трубу, чтобы не вскрывать наружную дверь, не ломать замок и не оставлять после себя следов.

– Человек-невидимка, – одобрительно прохмыкал в адрес «кума» Китаев. – Кстати, новые вещи нужны не только Ане, но и нам. На случай, если наступит холодное время. Я пойду с тобой.

– Нет, я пойду один, – упрямо проговорил магаданский «кум».

– Иди! – поняв, что Брыля не переубедить, Китаев махнул рукой. Про себя же подумал о том, что все равно подстрахует «кума» – на всякий случай.

Лесные сельские магазины были похожи друг на друга, словно рождены одной матушкой – и крыльцо неказистое, и окна хлипкие, и труба высокая, чтобы дым из печки не опускался книзу и не щипал глаза, и замки одинаково здоровенные, из числа тех, что если грохнется на ногу, то ногу придется ампутировать, но при всей своей громоздкости замки эти едва ли не пальцем можно открывать и так далее. Хотя, вполне возможно, в соседней области, в Архангельской или Вологодской, после войны все могло быть переиначено, и окна вставили крепкие, и замки поменяли на небольшие, хитроумные, немецкие, ни пальцем, ни отмычкой ни откроешь, нужен ключ, и крыльцо взяли, да подняли ровно настолько, чтобы в магазин не затекала весенняя вода. Все зависит от головы, которая управляет хозяйством.

Магаданский «кум» отделился от спутников и исчез в темноте.

– Ты его видишь? – спросил Китаев у Ани.

– Нет. Растворился.

– Ничего, сейчас я его найду. Ты жди меня, будь здесь… Никуда не уходи.

Аня кивнула. Хоть и темно было – ночь выдалась вязкая и прохладная, очень черная, но Китаев кивок засек, как засек и то, какая точка воздушной черноты проглотила Брыля, – ткнул в нее пальцем, словно бы определял для себя вектор движения, и также шагнул в темноту.

Брыль ковырялся в замке. Хоть и бесхитростен тот был, как детская пищалка, но в темноте, когда нельзя даже спичкой себе подсветить, и на эту пищалку требовалось время. Магаданский «кум» сопел, как паровоз, пытавшийся на малых парах забраться в гору. Не было слышно только холостого вращения колес, скользящих впустую по рельсам.

Беззвучно приблизившись к «куму», Китаев прошептал ему в спину:

– Я с тобою, Брыль.

Прошло несколько минут. Наконец Брыль перестал пыхтеть и аккуратно приподнял дужку замка.

– Дурак ты, Китаев. Я же велел ждать, а не ходить за мной хвостом.

– Как видишь, «кум», не могу расстаться с другом даже на десять минут. Прикипел.

– Прикипел, прикипел, – пробормотал взломщик недовольно и, распахнув дверь, вошел в магазин. Внутри было тепло, словно бы догорали в печке дровишки, либо в помещении кто-то находился.

Китаев осторожно вошел следом, огляделся. Полки были наполовину пусты. Может, они напрасно забрались в этот старый бедный сундук?

Вдруг Китаев засек, что внутри магазина, в темном пространстве что-то шевельнулось, большое темное пятно передвинулось с одного места на другое, и он выкрикнул предупреждающе:

– Брыль!

Но Брыль и сам уже заметил, что в помещении кто-то находится. Кто? Засада? А что если продавщица оставила в помещении кота? Мыши ведь проедают в ботинках дыры, портят ткань и мех на шапках, отгрызают зубцы на черепаховых расческах – тот самый случай, когда без кота и евойной супруги кошки никак не обойтись…

Нет, это были не кот и его супруга. В темноте звякнуло что-то металлическое, звук был похож на клацанье взводимого затвора. Китаев похолодел: неужели попались? Боже, пронеси беду!

На магаданского «кума» кто-то прыгнул. Брыль опередил противника, извернулся, уходя в сторону, нанес удар кулаком – целил в темноту, но не промахнулся, чуть не выбил себе руку, – прохрипел надсаженно:

– Уходим!

Китаев поспешно развернулся. Разворот был крутой, неустойчивый, и он едва устоял на ногах. В следующий миг он увидел перед собой плоское темное лицо человека с ощеренными, необычно яркими, почти светящимися зубами и, не раздумывая ни секунды, ударил по этим зубам. Ударил низом кулака, мякотью, ощутил, как у человека – вероятно, обычного ночного сторожа либо лесного бродяги, нанявшегося в магазин, чтобы подработать, – хрустнули разламываемые зубы – слабенькими были, поскольку бедняга не раз болел цингой, – затем нанес второй удар.

Китаев бил кулаком, словно молотом, – вспомнил, как на фронте, в разведке, отрабатывали самые различные боевые удары, из разных положений. Среди них был и этот. Человек замычал немо и как подкошенный рухнул ему под ноги. В следующее мгновение Китаев вывалился в сухую прохладу ночи, прокричал приглушенно «Брыль!» и, постаравшись пригнуться как можно ниже, нырнул в темноту.

Вслед ему ударил луч немецкого карманного фонаря – Китаев хорошо знал эти фонари по фронту – сильного, с лезвистым острым лучом. Потом, почти дуплетом прозвучали два выстрела. Заряды Китаева не задели, ушли в пространство.

Аня находилась на месте. Сидела, вжавшись в развесистый черный куст. Китаев вышел на нее точно – помогла привычка, выработанная в разведке.

– Что случилось? – испуганным, каким-то севшим голосом спросила она.

– Не знаю, Ань. Ничего не сумел понять – споткнулись на ровном месте. Налетели на засаду.

– А где «кум»?

– Мне он крикнул: «Уходим!» Поскольку я стоял сзади, то первым и рванул к двери. Кого-то огрел кулаком, потом ударил еще – в общем, вырвался на улицу.

– В кого стреляли?

– Не знаю. Может, в Брыля, может, в меня… В кого-то из нас.

– Что будем делать?

– Ждать Брыля. Тихо! По-моему, кто-то идет, – Китаев вытянулся в полный рост, прислушался, потом махнул рукой: – Отбой. Это ветер шелестит листвой. Думал, «кум» идет, а это