Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

– Погодите, я вам еще покажу! Вы обо мне еще услышите! – зло заявил Федор Кислов, когда его освобождали.

Домой вернулся взбешенным. Заявил отцу, что обязательно всем этим гадам отомстит, стал вечерами пропадать, зачастую возвращаясь домой под хмельком.

Ни отец, ни мачеха не могли найти к нему подхода. Не делился своими вечерними похождениями Федор и с братцем-дружком Ильей.

Впрочем, таким и не поделишься: в темных проулках Федор караулил запоздавших прохожих, грозил самодельным ножом, отбирал деньги. Потом уходил к знакомым солдатам на улицу Лагерную, в Красные казармы, пил с ними, играл в карты на деньги, а однажды выиграл старый разболтанный револьвер…

Через три недели закончилась для Федора Кислова вольная жизнь.

Случилось это 9 мая в районе городской скотобойни, на восточной окраине города, по дороге на Антипиху.

Солнце уже клонилось к закату. На четырех подводах в Читу въезжали четверо крестьян – три брата Захаровых, Григорий, Андрей и Александр, и их односельчанин Николай Хрущев. Они поднимались на последний перед городом перевал, когда из-за кустов неожиданно вынырнул невысокий человек. На лице – маска из черного платка! Направив на крестьян револьвер, грабитель громко крикнул: «Стой!»

Путники приостановили лошадей.

– Слезайте с телег, становитесь в шеренгу! – скомандовал, вернее, проорал грабитель. – Да поживее! Чо, жить надоело? Быстро всем распоясаться и деньги на кон! Живо, кому сказал!

Ежась от надрывного крика, крестьяне бросили свои кошельки под ноги грабителю.

– А теперь, граждане хорошие, садитесь на телеги, – уже спокойнее сказал налетчик, подбирая кошельки. – Поедете, куда скажу.

Тридцатилетний Григорий Захаров отшвырнул вожжи:

– Никуда я не поеду! Забирай, что тебе нужно и нечего над душой оружьем трясти!

– Ах, так, подлюга! – рассвирепел грабитель. – Я тебе щас покажу!

Он направил на Захарова револьвер, машинально нажимая на спуск.

Бабахнул выстрел. У крестьянина с головы слетел картуз, висок ожгло свистнувшей пулей.

В ярости Захаров слетел с телеги и что есть мочи кинулся на опешившего от собственного выстрела стрелка, повалил с разбегу, ударил в лицо. Подскочили и другие попутчики. Вывернув револьвер из руки грабителя, принялись лупцевать его со всей злостью.

– Караул! Грабят! Убивают!

Теперь благим матом орал налетчик, не по своей воле поменявшийся ролями со своими жертвами.

– В чем дело, граждане? Прекратить! – К кипевшей свалке подъехал на телеге, полной дров, Николай Шашин, надзиратель Читинской тюрьмы. Потянул из-под сена старый дробовик.

– А вот видишь, мил-человек… – Тяжело дыша, оторвался от скорчившегося на земле грабителя Захаров, у которого по лбу и щеке текла кровь. – Убивца и налетчика поймали! Голову мне чуть не прострелил, поганец! Все деньги у нас под револьвером забрал, а потом еще чево-то хотел устроить над нами… Дай, друг, топор, зарублю урода!

– Ты это… не выдумывай! – строго сказал Шашин, вглядываясь в измазанного пылью и кровью налетчика-неудачника. – За самосуд упрячут к нам в кутузку. Надо милиции сообщить о нападении и сдать его туда… Постой, постой! А, рожа-то знакомая! Сидел этот выродок у нас! Вот ведь вправду говорят: горбатого только могила исправит!..

Уже стемнело, когда вереница телег остановилась у здания городского уголовного розыска. Преступника сдали дежурному, который взял от крестьян объяснения и адреса. А в журнале угрозыска появилась лаконичная запись:

«Отобран по протоколу № 237 от Кислова один револьвер системы “Лефаше” с пятью боевыми патронами и одной выстреленной гильзой по обвинению его в вооруженном ограблении крестьян Захаровых и Хрущева. Записать на приход по книге вещественных доказательств и вместе с дознанием отправить в Народно-политический суд Забайкальской области г. Читы».

Так, в третий раз за какие-то полгода, шестнадцатилетний Федор Кислов угодил в тюрьму.

На этот раз основательно и надолго. И причина сего, как вскоре с ужасом для себя уяснил Федор из многочисленных вопросов следователя, которые тот задавал день за днем, вовсе не заключалась в неудачной попытке ограбления крестьян Захаровых. Федору предъявлялись обвинения в таких смертных грехах, рядом с которыми майская история у горбойни выглядела невинной шалостью агнца Божьего.

Глава вторая

1

Вернемся в ветреные февральские дни. Последний зимний месяц пробил первые бреши в ленковских рядах. В начале февраля сотрудниками угрозыска был задержан старый знакомый Ленкова – Николай Разгильдеев, с которым Костя орудовал еще в 1918 году. Поначалу Разгильдеев попался в Верхнеудинске, но бежал из тюрьмы, появился в Чите и успел совершить четыре грабежа прежде, чем снова оказался в руках милиции. Опять хотел рвануть от «милицанерских», да в этот раз попытка побега стоила Разгильдееву жизни: на углу Иркутской и Енисейской он был застрелен. А следом попался и его соучастник по грабежам Ермаков, определенный на нары в Читинскую тюрьму и рассказавший следователю, что работали они по своим преступным делам вместе с Разгильдеевым, влившись в Чите в одну из ячеек ленковской шайки.

Яшка Верхоленцев и Трофим Задорожный – убийцы трех корейцев в Песчанке, совершившие 18 ноября прошлого года дерзкий побег при конвоировании их из угрозыска в тюрьму, оказались для Ленкова ценным приобретением. Хладнокровность, с которой они шли на самые кровавые злодеяния, страшила даже знавших их членов шайки. Как говорится, Господи, пронеси. Наверное, именно это обстоятельство, несмотря на то, что и другие бандиты при выборе преступных средств особо не деликатничали, привело к тому, что из различных источников в уголовный розыск стала понемногу поступать информация о похождениях Яшки и Трофима. Понятно, что она обрастала слухами и домыслами, усиливающими кровожадность обоих бандитов, но и одного их преступления в Песчанке хватало, чтобы объявить Верхоленцева и Задорожного в особо тщательный розыск, благо приметы обоих преступников в угро и в участках милиции, а также в Госполитохране, имелись довольно подробные. Чекистам и повезло задержать Якова Верхоленцева 19 февраля, но коллег из милиции они в это посвящать не торопились.

В конце месяца, 24 февраля, Ленков и Багров покинули квартиру Василия Попикова, чему во многом способствовали твердые подозрения последнего о сожительстве его Шурочки с Ленковым. Да только Костя уже с Шурочкой наигрался. И из головы выбросил, чего этой крале обещал по поводу её сожителя. Лишние разговоры промеж подручных о том, что атаман-де за преданность черной монетой платит, Косте были ни к чему. Да и капризы красавицы ему поднадоели.

В этот же день у ключа Колушного, на тракте близ Читы, ленковцы Михайлов и Хобсов ограбили крестьянина Дидина.

А 28 февраля из Читинской тюрьмы освободили цыгана Якова Бердникова, отсидевшего восемь месяцев за дезертирство и кражу гусей.

Кажется, какая связь, между всеми этими событиями?

– Дмитрий Иванович, Ермаков