Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

Верхоленцев около 12 часов выгнан на работу во двор ГУ ГПО, откуда скрылся. Прошу Вашего распоряжения о розыске такового. Место жительства Верхоленцева Якова – Песчанка. О результатах просьба известить ГУ ГПО. Комендант …»

«В Читинскую гормилицию. Прошу произвести розыск и задержание гр. Оренбургской губ. Верхнеуральского уезда Качинской вол. Якова Иванова Верхоленцева, 20 лет, обвин. по 13, 1629 и 1633 ст. Ул. о наказ. и о последующем мне сообщить. Народный следователь участка…»

– Вот, полюбуйся, Дмитрий Иванович, – протянул Сержант оба документа Фоменко. – И как прикажешь понимать? Втихушку поймали, нам ни ну-гу, а упустили – лови, милиция! Да еще больше недели прошло… Хотя и мы-то тоже хороши – прошляпили паразита!

– Действительно, какой-то непонятный случай… Не пойму, зачем Госполитохране Верхоленцев? – задумчиво сказал Фоменко. – Вряд ли шайка и этот чертов Ленков преследуют какие-то политические цели.

– Согласен с тобой, но товарищи чекисты думают иначе. Они же, сам знаешь, все про Белый террор рассуждают…

– У них служба такая. А нас, если белым, так только не террором, а дурманом, скоро китайцы завалят.

– Я Колесниченко еще полгода назад рапортом докладывал, что в Чите, в Кузнечных рядах, уже целое государство образовалось, заселенное одними китайскими подданными!

– Так называемый Китайский городок?

– Он самый, язви тя! Расплодили там, погляди, сколько развратных притонов, морфинилок!

– Как плесень расползаются, – кивнул Фоменко, – одни накрываем, другие плодятся. Здесь большинство краденого оседает, а потом без проблем сбывается.

– Так вот я ещё тогда предложил Колесниченко, как Главному правительственному инспектору нармилиции, самому распорядиться или ходатайствовать перед Минвнутделом о таком распоряжении: выдворять из пределов ДВР иностранных подданных, а подданных ДВР – по месту приписки. Всех, короче, кто изобличен в содержании домов терпимости, опиумокурилен, морфинилок, в скупке и перепродаже краденого, а также тех, кто посещает все эти вертепы, особенно из числа лиц без определенных занятий, места жительства и прочей шантрапы.

– Но не было же никакого распоряжения.

– В том-то и дело! Зато уважаемый товарищ министра внутренних дел, наш дорогой Михал Данилыч Иванов, по поводу моего рапорта разъяснение прислал: де, иностранные подданные за порочное поведение и по другим причинам могут быть удаляемы из пределов ДВР только по указанию министра. Как будто я не дотумкиваю своей головой, что на сие распоряжение можно рассчитывать лишь при сборе целой партии таких типов да еще после долгой переписки между Мининделом и Минвнутделом!

Сержант помолчал, глядя в окно, вновь посмотрел на Фоменко воспаленными глазами.

– Китайскую плесень мы всё равно изведем… Вот до Ленкова бы нам поскорее добраться! По поступающим сведениям, шайка всё активнее орудует и в городе, и по уезду. Надо наращивать усилия, Дмитрий Иванович. Со своей стороны, всех брошу на патрульную службу, особенно в вечернее время. Примерные районы, излюбленные преступниками для нападений на торговые лавки и на граждан, уже явственно определились. Основные силы туда и бросим.

– Думаю, Вячеслав Евстафьевич, что ликвидация Разгильдеева, Задорожного, арест Ермакова – прямой звоночек бандитам, что в городе мы им на хвост сели. И это может заставить ленковцев перенести активные действия из центральной части города на окраины да в пригородные поселки, возрастет число нападений в сельских поселениях уезда, на близлежащих станциях железной дороги.

– Замечание твое верное. Сегодня же буду разговаривать с начальником уездной милиции. Бородин – мужик с головой. Думаю, нам давно пора одним фронтом действовать, а то пока взаимопонимания маловато. Побольше, конечно, чем с ГПО…

– И я, в свою очередь, тоже с мужиками из уездного угрозыска встречусь. Есть там мой бывший подчиненный – Иван Бойцов, товарищ толковый. Обговорим общий план действий.

– Только дай мне сначала пиетет соблюсти. Не стоит лезть к уездным через голову начальника облмилиции, он у нас, сам знаешь, обидчивый да с гонорком. Попрошу-ка Михал Данилыча с Антоновым переговорить…

– По старой дружбе?

– Да какая у них дружба! Знакомы с партизанских времен, а приятельствования меж ними не замечал. С Антоновым, сам знаешь, приятельствовать желающих мало. Просто знаю, что для нынешнего областного правительственного инспектора нармилиции разговор в министерстве, а еще и с товминистра – что приказ.

3

Убедившись, что «хвоста» нет, запыхавшийся и вспотевший Яшка кружным путем добрался до дома Прокопия Щелканова. Он и бабенка его, Дарья Храмовских, среди мутного люда имели известность – сутенера и шинкарки. Что в доме Прокопия в Кузнечных рядах, что у Дарьи на Большом Острове за серебро в любое время можно было разжиться не только разведенным спиртом или китайской ханей, но и договориться насчет молодки на ночку или, там, на часок перепихнуться.

Но сейчас Яшке, несмотря на его кобелиный норов, было не до женской плоти, а вот стакан спиртного, или лучше пару стаканов засадил бы с большим желанием! Внутри всё тряслось. Ещё до конца и не верилось, что от милиции удалось уйти.

Ткнулся в калитку, на что сразу же отозвался здоровенный волкодав, ударивший изнутри так, что ворота ходуном заходили.

Яшка непроизвольно отпрянул, опасливо оглядел щели, покрутил головой вдоль проулка – туда-сюда. Слева на громовой лай отозвалась еще чья-то псина, подхватила другая.

– Хто там? – раздался из глубины двора голос Прокопия Щелканова.

– Я это, Яшка! – пересохшими губами проговорил, прижимаясь к калитке, Верхоленцев. – Запускай, Щелкан.

Калитка, загремев металлом запора, приоткрылась. В щели показался Прокопий в нижнем белье и всунутых в валенки ногах. Поверх исподнего был в распашку накинут овчинный тулуп.

– Ты, вот что, парень, ступай немедля до Ленки Курносой…

– Какая, к х…м, Ленка! Ты чо, Щелкан, не видишь – с ног валюсь!

– Ступай, Яха! – твердо приказал Прокопий. – О сходе Костя поговаривал…

Он многозначительно посмотрел на Верхоленцева.

– Фу ты, б…дь! – выругался тот, желая только одного – пить и спать.

– Ты это брось! – сурово проговорил Щелканов. – Не люблю я ваших мерзких выражений!

Он причислял себя к староверам и периодически изображал из себя истого веропоклонника. В остальное время бродил по притонам, следя, чтобы гулящие девки лишнее время с мужиками даром не вылёживали. Дарьино шинкарство тоже почему-то его веры не нарушало. Но сам, правда, пил умеренно и редко, а чертов табак и вовсе не смолил.

– Дай напиться, дядя! – попросил Яшка. – Взопрел, от фараонов бегая…

– Што, паря, влипли?

– Да принеси хоть воды ковш, черная твоя душа!

– Ты, паря, мотри! – пригрозил Щелкан.

Но за водой сходил, предварительно заперев калитку, чем довел Яшку до белого каления. Когда он вернулся с деревянным ковшом, Яшка сначала жадно припал к воде, опустошил ковш, а потом швырнул его хозяину.

– Косте о такой твоей приветливости расскажу! Сучий потрох!

– Я ж тебе русским языком говорю, нечестивец, –