Хороший день, чтобы умереть - Олег Викторович Таран

– А зачем ты берешь себе таких высоких красавиц? – поинтересовался Оксинта.

– Видишь ли, я вырос в небогатой семье, да еще был самым маленьким ребенком. В детстве меня обижали сверстники, а в юности надо мной смеялись длинноногие девушки из нашего становища. Я не забыл всех этих обид и, когда пришел к власти, сделал так, чтобы меня окружали только высокие красотки, – похвалился глава рода. – Так кого из них вам оставить?

Массинисса поначалу думал отказаться от девиц, но поймал на себе упреждающий взгляд Оксинты. Друг сам подошел к девушкам и выбрал себе пухленькую гетулку, обменивавшуюся с ним игривыми взглядами.

– А ца… – едва не проговорился он, но тут же поправился: – А сотник у нас предпочитает красавиц потоньше и погорячее.

И Оксинта чуть подтолкнул в сторону царевича юную скромную мавретанку.

– Вот и прекрасно!

Целиас направился к выходу, но Массинисса остановил его вопросом:

– Скажи, как тебе удается попадать в Сигу? Разве ты не знаешь, что наше царство враждует с массесилами? И почему они продолжают иметь с тобой дело?

– Это царства враждуют, а мы, кочевники, находим общий язык, когда нам это нужно, – объяснил глава рода. – У меня прекрасные скакуны и тучные овцы. На рынке Сиги хорошо знают и ценят мой товар. К тому же было время, когда племя чамугади могло уйти к Сифаксу, если бы его не остановил покойный царь Гайя. Это предложение массесилов до сих пор в силе. Вот только в самом городе Чамугади власть изменилась, и вначале Батий, а затем его преемник улучшили жизнь людей так, что о переходе уже никто не помышляет. Хотя сейчас времена меняются, и мало ли что может произойти. Ладно, сотник, не буду тебе мешать. Твоему приятелю я тоже выделил шатер, только поменьше. Наслаждайтесь нашим гостеприимством.

Спустя пару недель окрепший Массинисса присоединился к Оксинте, который учил молодых воинов Целиаса орудовать мечом.

– Надеюсь, ты не показываешь им разбойничьи приемы? – тихонько спросил он друга. – А то, если вдруг нам предстоит с ними сражаться, туго придется.

– Ты опасаешься Целиаса? – спросил телохранитель.

– Старик непрост, и он себя еще покажет. Нужно быть к этому готовыми.

Прошло еще несколько месяцев. Царевич с Оксинтой уже были словно своими в этом богатом становище. Массинисса по-военному организовал дальние дозоры, велел купить дерево и изготовить подобие заграждений, которые можно было перевозить с места на место. Собрав кузнецов рода, он с разрешения Целиаса освободил их от всех работ, и они с утра до вечера ковали наконечники для дротиков и делали мечи. Глава рода внимательно глядел на все, что делал царевич, и, довольный, улыбался.

Как-то вечером Оксинта зашел к царевичу переговорить. Тот, услав под благовидным предлогом мавретанку, которая очень не хотела уходить, спросил друга:

– Тебя что-то беспокоит?

– Меня беспокоит, что ты забываешь о своем предназначении, царевич. Не пора ли нам вновь бороться за трон? Может, расскажем все Целиасу и предложим присоединиться к нам? А если он не согласится…

– Какой ты кровожадный, мой друг! – усмехнулся Массинисса. – И это твоя благодарность за то, что он нас приютил и укрыл у себя?

– Массинисса, что с тобой? Еще немного, и мы превратимся в таких же кочевников, как те, что вокруг нас! Эта мавретанка уже ведет себя так, словно она твоя жена, и тебе приходится уговаривать ее выйти. Твоему жеребцу Эльту чуть ли не каждый день водят местных кобылиц, и он уже скоро не сможет ходить, не то что скакать… А с меня эта гетулка почти не слезает по ночам.

– Так на что же ты жалуешься? Ты сам ее выбрал, – попытался отшутиться царевич. Потом он стал серьезней и заговорил: – Но в какой-то мере ты прав. Я пожил жизнью простого кочевника и вдруг подумал: а может, это мое? Я устал от интриг и войн, политики и предательств и хочу покоя! Здесь я чувствую себя нужным этим людям: нас тут уважают и… ублажают, обеспечивают всем необходимым. Что тебе еще нужно, Оксинта?

– Мне, да и всем массилам нужно, чтобы ты не закапывал свой талант здесь, в этом становище, а стал царем и вернул Массилии былую силу, процветание!

– Массилы забыли меня и все мои добрые дела! – обиженно крикнул царевич.

– Это потому что ты делал их, будучи вдалеке от них. А когда ты будешь, как царь Гайя, жить среди своего народа, тогда к тебе и к твоим делам будет другое отношение.

Массинисса помолчал, потом спросил:

– И что ты предлагаешь?

– Давай попробуем попасть в Чамугади. У меня в этом городе остались родственники. Может, вместе с ними начнем что-то делать.

– А привлекать Целиаса ты уже не собираешься? – усмехнулся царевич.

– Этот старик живет интересами только своего рода. Он вряд ли будет нам помогать.

* * *

– Канми Магонид, почему ты потребовал внеочередного заседания сената? Неужели твои новости заслуживают того, чтобы мы отрывали сенаторов от священных праздников, которые отмечает весь Карфаген? Может быть, Ганнибал взял Рим и ты спешишь нас этим обрадовать? – с усмешкой спросил Абдешмун Ганонид, оглядывая зал, в котором с громким ворчанием рассаживались по своим местам сенаторы.

– Римский сенат утвердил Сципиона проконсулом Сицилии! – мрачно произнес главный разведчик Карфагена.

– И что с того? Сицилия уже под властью Рима. Кого они хотят, того туда и назначают, – раздраженно проговорил Бисальт Баркид.

Ему пришлось ехать на совещание из своей загородной виллы, и он порядком утомился.

– Сципион намерен реализовать свою идею с высадкой в Африке, и римский сенат, несмотря на противодействие проплаченных нами сенаторов, дал ему добро. Единственное, что удалось сделать нашим людям, – это под благовидным предлогом не давать проконсулу Сицилии республиканских войск из Италии.

– «Благовидный предлог» – это остающийся пока там Ганнибал? – усмехнулся Баркид.

– Да, полководец Ганнибал Баркид уже много лет разоряет Италию и не знает поражений! – чуть поклонился в сторону Бисальта Канми.

– Если не знает поражений, то почему же он ее никак не победит? – проворчал Абдешмун. – Ладно, продолжай, Канми!

– Сципиону разрешено набирать добровольцев, но не из римлян, а из числа их латинских союзников.

В зале все злорадно засмеялись. Раздались веселые голоса:

– Разве союзники Рима будут помогать Сципиону напасть на Африку, учитывая, что римляне не могут защитить свою родную землю?

– Ничего у него не выйдет!

– Не пойдет никто!

Обычно спокойный и рассудительный Канми раздраженно закричал:

– Марсы, умбры, пелигны и сабиняне уже дали ему семь тысяч воинов! Этрурия обеспечила продовольствием и лесом для создания транспортного флота! Один только