Хороший день, чтобы умереть - Олег Викторович Таран

– Волнуюсь, как много лет назад. Это был первый город, который мой отец показал мне в нашем путешествии.

– Да, я тоже не забуду этот день, царевич. Ведь я тогда впервые увидел тебя и думал, как ловчее убить, – мрачно усмехнулся Оксинта. – А теперь все мои заботы о том, как сберечь твою жизнь.

– И я благодарен тебе за это, мой друг! – похлопал его по плечу Массинисса. – Что же, едем!

Едва они выехали из зарослей, как вокруг них появились конные воины в туниках с городским орнаментом Чамугади.

– Кто вы и зачем едете в наш город? – поинтересовался командир всадников.

Оксинта многозначительно посмотрел на царевича и произнес:

– Меня зовут Селькафт, а моего друга – Балганон. Мы держим путь в Ламбаэсси и хотели переночевать в Чамугади.

Тут к воинам подъехал всадник в плаще с капюшоном, надетым на голову. Поверх его плаща Массинисса с Оксинтой заметили золотую цепь с эмблемой города Чамугади.

– Зачем ты обманываешь моих людей, Оксинта? – поинтересовался всадник неожиданно низким, хрипловатым голосом. – Они должны знать, что перед ними царевич Массинисса и его верный друг и телохранитель.

С этими словами всадник убрал капюшон с головы.

– Сотера! – изумленно хором вскричали царевич с Оксинтой.

Глава 15

События в Чамугади

– Откуда ты здесь, Сотера? И почему на тебе знаки правителя Чамугади? – спросил женщину царевич, когда они все вместе отправились к городу.

– Это долгий разговор, царевич, и будет лучше, если мы продолжим его за хорошо накрытым столом. А пока посмотри, как живет Чамугади при моем правлении, и сравни с тем, что видел в юности. Думаю, Оксинте это тоже будет интересно.

Подъезжая к Чамугади, Массинисса увидел, что стены города были значительно укреплены, на их площадках и башнях стояла многочисленная охрана. Стражники, правда, не все были в доспехах, зато у них были длинные копья и множество дротиков. Ворота были усилены бронзовыми листами.

– Ты что, готовишься к войне, Сотера? – с усмешкой поинтересовался царевич.

– Мне бы очень не хотелось войны, но, видимо, она неизбежна, – с грустью в голосе ответила она, и Массинисса тоже стал серьезным.

Когда они ехали по улицам Чамугади, ему показалось, что многие дома стали больше и выглядели богаче. Улицы были чисто выметены и полны людей. Горожане спешили по своим делам, и их было гораздо больше, чем в прошлый приезд Массиниссы.

– Надо же, как все преобразилось! Словно я не в своем родном городе! – восхитился Оксинта.

Сотера, довольная, улыбнулась и сказала:

– Тем обиднее мне будет терять плоды моих многолетних трудов. Ну, вот и дворец! Идемте, умоетесь и переоденетесь с дороги. Вас отведут в ваши комнаты, а затем встретимся в гостевом зале.

Сотера отдала слугам необходимые распоряжения и, сопровождаемая охраной, ушла. Массинисса и Оксинта пошли за прислужниками, которые взяли их вещи. Конюхи увели лошадей на конюшню.

– Ты что-нибудь понимаешь? Кухарка управляет городом? Как такое возможно в Массилии? И как она умудряется с этим справляться? – поинтересовался Массинисса у Оксинты по дороге во дворец. – И куда делся Батий, которого оставлял здесь мой отец? Надеюсь, она его не устранила, чтобы занять место правителя.

– Сам видишь, моя землячка не только с котлами научилась дело иметь! – с гордостью проговорил Оксинта. – А насчет Батия… Потерпи, царевич, к чему гадать? За обедом она сама все расскажет.

Приведя себя в порядок, царевич с телохранителем в простых одеждах, которые им подарил напоследок Целиас, пришли в гостевой зал, где за роскошным столом их уже ждала Сотера. Она успела переодеться в дорогой наряд, ей сделали высокую красивую прическу с дорогой диадемой, на ней были красивые украшения.

Женщина поднялась и с достоинством поклонилась.

– Приветствую тебя, царевич Массинисса, успешный деловой человек Карфагена и герой Иберийской кампании! Рада видеть тебя за своим столом!

Царевичу стало еще неудобней оттого, в каком виде он предстал перед нею.

– Сотера! Спасибо за прием и добрые слова! Только я уже не наследник престола, как выяснилось, не успешный и не герой. Из всей армии у меня остался только мой верный Оксинта.

– Когда верный человек рядом, это уже немало! Присаживайтесь, мои дорогие гости! Вам ведь не терпится узнать, как я здесь оказалась, да еще и в таком качестве?

– Да уж, Сотера! Ты просвети нас насчет этого, – попросил царевич.

– Ждем с нетерпением, – подтвердил Оксинта.

Все трое сели за стол и приступили к трапезе. Жестом отправив слуг прочь, Сотера начала свой рассказ.

– Мы расстались с тобой, царевич, когда ты отправился в Испанию, а меня купец Зевксис послал на свою виллу под предлогом помочь там по хозяйству. По приезде туда я узнала страшную весть: при пожаре в домиках прислуги, расположенных отдельно от его виллы, сгорела вся моя семья. Не знаю, почему они не спаслись, но там погибло много людей, работавших на Зевксиса. Теперь мне не было смысла оставаться и работать на него, так как выкупать было некого. Я собралась было уходить, но купец стал навязываться, приставать. Зная, что ты уже покинул Африку, он хвалился тем, что частенько вредил тебе. А я не утерпела и сказала ему: «Не волнуйся! Он уже посчитался с тобой тем, что спал с твоей женой! И ей это нравилось больше, чем быть с тобой!»

Сотера отпила вина из кубка, покачала головой и продолжила:

– Это было самой большой глупостью, что я делала в своей жизни! Но в тот момент мне было не страшно даже умереть. На Зевксиса было смешно смотреть: он, бедный, растерялся и поначалу сник. Но затем разъярился и крикнул: «Тогда теперь ты точно будешь моей! Ты ответишь за грешки своего любовника!» Мне ничего не стоило отбиться от этого слабака, но он позвал слуг. Чтобы они не схватили меня, пришлось отбиваться, калеча некоторых из них…

– Что?! – удивленно спросил Массинисса.

– Я кое-что подсмотрела, когда вы тренировались с Оксинтой, и научилась некоторым приемам. Поняв, что просто так меня не скрутить, слуги стали хватать подручные средства: стулья, подносы, еще что-то. Когда им удалось сбить меня с ног, они в ярости разбили мне лицо, сломали правую руку и продолжали ожесточенно пинать. Я кричала от боли так, что сорвала голос. Из-за этого до сих пор говорю с хрипотцой. Зевксис поначалу дал им отвести душу, но затем, увидев, что они забивают меня насмерть, едва успел их остановить. К тому времени я представляла собой малопривлекательное зрелище: истерзанная, изломанная, окровавленная… Зато я