Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

Снова кивнул затурканной машинистке:

– Продолжим. Тэк-с… М-да! … Имея в виду, что такое отношение к служебным обязанностям, с одной стороны, является излишним переобременением других сотрудников, так как им сверх возложенных на них обязанностей приходится принимать на себя еще и работу манкирующего лица, а с другой – вносит в среду сослуживцев соблазн, в значительной мере ослабляющий служебную дисциплину, столь необходимую для правильного функционирования учреждения, – я обращаюсь ко всем своим сотрудникам с просьбой более сознательно относиться к делу, дабы избавить себя от неожиданных последствий, а меня от крайне нежелательных мер по устранению подобных явлений в будущем…

Бойцов не ушел. Он сел в коридоре, напротив распахнутых дверей приемной, и дивился, как плавно, без запинки, льется начальственная белиберда. Злость толкала к выходу, она, наверное, вскоре бы победила, но тут диктант в приемной закончился, и раздраженный Антонов с нетерпеливой брезгливостью окликнул Ивана Ивановича:

– Ну что там у вас?

– Не коридорная тема, товарищ правительственный инспектор…

– Ах да, мы же секретные работники! – издевательски бросил Антонов, не отрывая глаз от свеженапечатанной бумаги. – Ну, заходите, послушаем…

– Такое вот дело…

Бойцов не знал, как начать, но, переборов себя, решил взять быка за рога.

– Я по поводу Тимофея Лукьянова, начальника пятого уездного участка. Есть серьезные подозрения, товарищ Антонов, что он связан с шайкой Ленкова…

– Что?! Да вы отдаете отчет своим словам?! – вскинулся Антонов.

– Как не отдавать! – твердо сказал Иван Иванович. – Все, кто его знает, заметили: раньше бедствовал, концы с концами свести не мог, а сегодня и деньжата у него завелись, и вещи дорогие. Золотыми часами обзавелся…

– Бойцов! Ты соображаешь, что несешь? – оборвал его Антонов, от гнева переходя на «ты». – Завидуешь товарищу – так и скажи. Что же плохого, что лучше жизнь становится, повышается благополучие милицейских семей! Эва, куда тебя понесло! Иль по службе других забот не имеется? Да…

Антонов подумал, что этот настырный Бойцов вообще-то к завистникам вряд ли относится. И к карьеристам тоже. Куда направят – там и работает, не гнушается и в качестве рядового милиционера побегать, а ведь, по сути, за старшего у уездном розыске. И по ленковцам активно работает. Хрен его знает! Да и послушать его доводы – уши не опухнут. Лишние сведения о подчиненных всегда пригодятся…

– Ладно, хорошо! – прихлопнул ладонью по столу Антонов. – И что же поясняет насчет своего приобретения Лукьянов?

– Говорит, что долги ему отдают, дядька помогает…

– А что, такого быть не может? – прищурился ехидно Антонов.

– Может, товарищ начальник. Только нету у него богатого дядьки, зато сплошные загадки во вверенном участке. И сам Ленков оттуда сбегал, и милиционеров там подобрался подозрительных целый ряд. Опять же, когда у портного Тараева хотели Ленкова взять, то странно как-то все получилось…

– Загадки… Странно… Я смотрю, Бойцов, ты прямо в какую-то мистику ударился! – Антонов уже злился. – Это и есть факты все твои? Яйца выеденного не стоят! Одни домыслы! Когда у самого не получается с бандитами управиться – легче легкого средь других виноватых искать. Ишь, уже и измену обнаружил! Эх, Бойцов, Бойцов! Займись делом! Уголовщина обнаглела, грабят граждан Республики среди бела дня, а мы взялись разоблачать! И кого! Прославленного партизанского командира, который сегодня не жалеет здоровья и жизни самой в борьбе с преступниками! Пригрелся, я смотрю, ты у Бородина в управлении – оторвался от милицейской массы!

Антонов вскочил и сердито зашагал по кабинету. На мгновение останавливался напротив Бойцова, сверля его возмущенным взглядом, и снова сердито курсировал по кабинету. На ходу продолжал гневную речь:

– Успехов в уездном розыске – никаких! Вон городские, у Фоменко. Взяли ленковского адъютанта, Багрова. Разбомбили две «хазы»! Таких злодеев, как Задорожный и Верхоленцев, в могилу вогнали! А что уездный розыск? Житья путникам на трактовой дороге не стало, сплошной разбой! Много ли раскрыто? С какими показателями идете?

Затренькал телефон. Антонов замолчал, уселся за стол, неторопливо снял большую черную трубку, перехваченную кольцами начищенной латуни.

– Антонов на проводе. Да… Да… Письменно доложите к утру. Отбой.

Опустив трубку на рычаги и погладив ее теплый эбонит, вздохнул тягуче, отмахиваясь рукой:

– Некогда мне с тобой, Бойцов, политбеседы проводить. Иди. Поразмышляй над тем, о чем я сказал. Седина в бороду, а все как-то… Мда-с… Бородину я про тебя телефонирую. Посоветуемся, как вам там импульс придать!..

Беспощадно коря себя за бестолковые доводы насчет Лукьянова, Иван Иванович вышел из областного управления. Жалкое чувство собственной беспомощности наполняло душу. Заныло в затылке. Крепко про себя выругавшись, Бойцов размашисто зашагал по грязным лужам. Плетью обуха не перешибешь!

4

Неделю спустя Бойцова, несмотря на его письменный протест, адресованный Главному правительственному инспектору народной милиции ДВР, от должности старшего агента уездного угрозыска освободили и направили по приказанию Бородина старшим милиционером на Черновские копи, в шахтёрский поселок. «Переводится для пользы службы» – было написано в распоряжении уездного милицейского начальника. Инициатива Бойцова оказалась не только наказуема, но и наполнилась горькой иронией. Отныне он по должности поступал в подчинение к Тимофею Лукьянову…

Происшествий по новому месту службы, как и везде, было предостаточно, текучка сразу взяла в оборот, что во многом помогло на первых порах Бойцову не захлебнуться от нахлынувшего отчаяния, не расписаться в собственном поражении.

Но с безразличием, овладевшим им после столь быстрых перипетий, справиться не мог. Уходил от него в работу. Только интересовала она Ивана Ивановича все меньше и меньше. Разве что в одном остался последовательным до конца. Все, что было в силах старшего милиционера на дальней окраине Читы, все накопленные знания и сведения по шайке Ленкова использовал в деле поимки и разоблачения выкормышей бандитского главаря. Сотрудники городского и уездного угрозыска, особо не афишируя, старались с максимальной пользой привлекать Ивана Ивановича к охоте на ленковцев.

А сам он себе отдушину нашел в другом. Нет худа без добра – наконец-то избавилась большая семья от прозябания в тесной и темной каморке на втором этаже пожарного общества. В шахтерском поселке удалось договориться об аренде просторного, хотя и требующего основательного ремонта, дома с обширным огородом и немудреными надворными постройками.

Туда вскорости Бойцовы и перебрались. Хозяйственные хлопоты, огородные дела увлекли и помогли пережить выпавшее на пятом десятке лет унижение. Дом этот впоследствии Бойцовы выкупили для старшего сына. А сами, остальным семейством, в 1926 году, перебрались обратно в центр города, на улицу имени 9 Января, 35.

Когда веревочка ленковской шайки довьется до закономерного конца, и бандитов будут судить, Иван Иванович выступит одним из основных свидетелей обвинения на процессе.