Корабль пропавших слов - Фрэн Уайлд

– ТЫ! – И бросилась на маленькую старушку. – ОТДАЙ ЭТО!

Теперь настала очередь Сэма удивляться.

Неожиданно голос мисс Мэллой стал звучать так молодо и яростно, что стал похож на голос самого Сэма.

Старушка же в ответ пыталась высвободить поводок из хватки Сэма. Она показала язык мисс Мэллой.

– Не могу и не буду!

Поросенок копошился в школьной сумке мисс Мэллой, пока она не отбросила его с громким возгласом:

– ВОР!

А после этого самый юный из этих существ, о котором они все абсолютно забыли, укусил Сэма за руку.

– Ай! – Сэм быстро отпустил поводок.

А затем Сэм и его учительница пятого класса сидели, ошарашенные, на тротуаре, в то время как зеленый мальчик, крохотная старушка и белый поросенок исчезли в маленькой свободной библиотеке.

– Что ж, я никогда не думала, что снова увижу это мерзкое создание, – проворчала мисс Мэллой.

Сэм потряс пульсирующей от боли рукой и посмотрел на учительницу.

– Что они у тебя забрали? – спросила мисс Мэллой, ее голос дрожал.

Уже третий раз за этот день Сэм не мог подобрать слов от удивления.

Глава вторая. Тольвер

Прежде Тольвера никогда не заставляли исчезнуть – такая магия просто не работала дома.

Еще ему никогда не разрешали выйти на ту сторону, где до сих пор жили люди.

Но, судя по всему, когда Бабуля творила магию на той стороне миров, это волшебство вызывало зуд.

Тольвер представить себе не мог, что его первое приключение на той стороне будет сопровождаться невидимой щекоткой. Или потребует столько исчезновений.

Но магическая чесотка даже близко не была столь ужасной, как падение, а именно это он сейчас и делал, к тому же еще и испытывая страшный зуд.

Мальчик с серебряными волосами развернулся в воздухе и начал махать руками и ногами, как мельница, пока не приземлился с тихим «Уф» на влажную и, к счастью, мягкую землю болотистого острова – настолько маленького, что у него даже названия собственного не было. Он упал в грязь рядом с крытым соломой домиком, таким же маленьким, как и сам крошечный остров, на котором он жил со своей бабушкой с самого детства.

Вдалеке зазвенел звонок на Школьном острове. Где-то поблизости на ветру развевалось белье, развешенное на растянутой от крыши домика до столба на берегу веревке. Воздух пах солью и грязью.

Дом.

Словно ничего и не изменилось. Особенно грязь.

Но Тольвер изменился. Он точно это знал.

Тольвер торжествующе потер подбородок. Возможно, его первое путешествие на ту сторону и закончилось падением в лужу, да, конечно, но это была явная победа. По примеру Бабули он смог украсть свое первое произнесенное слово!

– Звездинка, сюда!

Белоснежный пука[6] поворчал, но выплюнул серебряную ленту, приземлившуюся Тольверу на испачканные грязью колени. По всей длине ленты мерцало слово «Сожаление». Они смогли забрать целых три слова у этого ужасного мальчишки, и это было одним из них.

Тольвер забыл про зуд. Он сделал это! Сам! Ну, почти.

– Может, завтра мы сможем вернуться туда, – вслух размышлял Тольвер. Если они вернутся, то смогут добыть больше слов, что значительно помогло бы им с Бабулей решить все их проблемы.

– Тольвер, ты отлично справился! Но если у нас достаточно слов, то нам не нужно возвращаться, – раздался с неба терпеливый голос Бабули. – Мы собираем произнесенные слова, только когда они нам нужны.

– Но что, если они нам понадобятся? И когда я смогу получить свой собственный прут? И… – Тольвер закусил губу, наблюдая, как его бабушка изящно спикировала на землю. Они довольно легко могли достать напечатанные слова. Но Бабуля использовала такие слова только для заклинаний, потому что они очень быстро исчезали. Произнесенные слова служили гораздо дольше, особенно если их хозяева плохо с ними обращались. Бабуля обучила Тольвера всему, что ему необходимо было знать до похода на ту сторону, но пока не научила его, как создать необходимое для перехода туда и обратно заклинание.

Бабуля стояла перед ним, держа поводок от пуки в одной руке, а корзинку – на сгибе локтя второй. Она была намного лучше Тольвера в передвижениях между порталами и не упала, как он.

– Я горжусь тобой.

Тольвер сразу забыл и про зуд, и про грязь и радостно улыбнулся своей бабушке.

– Спасибо. – Он так много тренировался с тех самых пор, как закончил школу. Изучал карту Маунт Клауда, учился держаться на пуке во время прыжков. У него даже уже почти всегда получалось.

Другие двенадцатилетние боглины уже присоединились к семейному делу своих родителей. Теперь и Тольвер мог этим похвастаться. Он слегка выпятил грудь, и порванная рубашка натянулась сильнее.

– Я принесу тебе швейный набор, – прицокнула на него Бабуля, но она выглядела очень довольной. – Я всегда говорила тебе: если будешь тренироваться со Звездинкой, то станешь отличным словесным боглином. И вот так и случилось.

Настоящие произнесенные слова – по крайней мере, те, которыми злоупотребляют, – можно превратить в горячий воздух, который двигал корабли и машины. А значит, эти слова можно было обменять на что-нибудь большое, такое, как бабулин остров.

«А потом, возможно, и на неплохой корабль», – подумал Тольвер.

– А если я стану достаточно хорош, то, может, мог бы стать словесным боглином на полную ставку! И никакой больше доставки почты! Никакой работы по дому! – воскликнул Тольвер. – И раз я теперь могу помогать тебе, мы выкупим остров и однажды…

Его бабушка тихо рассмеялась, словно могла читать его мысли.

– Не торопись. Мы будем разносить почту, как всегда, до тех пор, пока будут существовать острова, куда ее можно доставить. И мы – ты, я и пука – будем делать то, что необходимо для сбора слов. Но только то, что нужно делать, и не более.

«Но в этом и есть часть проблемы, – подумал Тольвер. – У нас никогда нет ничего больше чем необходимо».

– Доставка почты обеспечивает нас яйцами и рыбой, а иногда – волшебным словом на грязном листке бумаги. Это не поможет нам спасти остров или… – Тольвер снова замолчал. Он почти сказал это: «Отправить меня к приключениям».

– Тольвер. Ты же знаешь, я хочу, чтобы этот остров однажды стал твоим. И я надеюсь, что мы сможем этого добиться. Но мы сделаем это постепенно, шаг за шагом. Вспомни свои уроки.

Маловероятно, что Тольвер когда-нибудь смог бы забыть свои занятия на Школьном острове. Торговля и экономика. Этика. Как вести себя, когда посещаешь большой город, Город Счастья.