Корабль пропавших слов - Фрэн Уайлд

История боглинов. Бабуля была старейшим боглином на болотистых землях и этот предмет вела самолично. Но Тольвер не хотел отправляться в город на дальнейшее обучение, как когда-то его Бабуля. Он стремился начать работать с ней с тех самых пор, как узнал, что боглины могли покупать за слова такие вещи, как острова или корабли.

– Что я узнал на занятиях, так это то, что нам придется перейти от медленного и стабильного к более быстрому прогрессу, если мы хотим, чтобы остров оставался нашим, Бабуль, – проворчал Тольвер.

Другие острова уже становились простым продолжением города с поднимающимися с их берегов заводами и складами. Свободными и независимыми смогли остаться только те боглины, что сумели выкупить свои острова у города. Школьный остров. Остров Косуль и Предел Странника.

«Если у меня получится, – подумал Тольвер, – Бабуле больше не придется столько переживать. И мне не придется испытывать чувство вины, когда однажды я отправлюсь на приключения».

Бабуля покачала головой.

– Всему свое время. – Звездинка, белая пука, одобрительно хрюкнула.

Но не важно, насколько старомодной была его Бабуля, Тольвер любил ее и ее пуку. Только бы они воспринимали его всерьез.

– Когда нам больше не придется отдавать каждые полгода все свои доходы городу и переживать, что сюда передвинут какую-нибудь очередную фабрику, – тогда мы сможем не торопиться. Обещаю. Ну то есть посмотри на старателей, это их постоянная работа. И город не может указывать, что им делать…

Тольвер пожалел о сказанном, когда с лица Бабули исчезла улыбка.

– Старатели! Я не хочу слышать ни слова об этих негодяях. Безрассудные, одержимые дорогими, опасными механизмами… – Бабуля пыталась не повышать голоса, но она практически бурлила яростью. – Ни слова о них, Тольвер. Они берут слишком много от всего, до чего могут дотянуться, просто потому что они стали важными. А раз они стали большими, им надо брать еще больше. Я отказываюсь иметь с ними дело.

Тольвер склонил голову.

– Я знаю, Бабуля. – На самом деле она говорила о его родителях. С тех пор как его родители исчезли на пропавшем корабле старателей, ей приходилось беспокоиться о нем вдобавок к пуке и арендной плате за остров.

В качестве извинения Тольвер отстегнул поводок Звездинки и снял с нее седло, а потом вытер с ее спины пот, пока белоснежная пука сопела и громко всхрюкивала. Из-за бабулиного домика появились черная пука и несколько маленьких пуканят. Они вышли из огороженного загона с грязевой ванной.

Семейство пука, которые выглядели точь-в-точь как свинки, принялись тереться друг о друга носами, пока Тольвер пытался очистить себя у помпы с водой. Он отряхнул свою одежду щеткой, когда пуки вернулись в грязь. Некоторые боглины любили грязь сильнее других, и, как оказалось, пуки превзошли всех в этом своем обожании.

После этого Тольвер отдал свое первое слово бабушке. Она достала из своей корзинки еще две ленточки. На них было написано «Прости» и «Извини».

– Может, этого будет достаточно, – с надеждой произнес Тольвер, заглядывая в корзинку и проверяя, не завалялось ли там чего.

– Может быть, – пробормотала бабушка, не глядя на Тольвера. – Если они снова не подняли цену. Но даже в этом случае рано или поздно мы соберем достаточно.

Тольвер вздохнул, чувствуя, как ликование покидает его. Изучение сбора слов продвигалось медленно. Тольвер поначалу был очень неловким и не понимал, как трудно на самом деле найти неправильно используемые слова, даже с помощью пуки. Именно поэтому Бабуля пока не учила его магии.

И, несмотря на то что они оба мечтали выкупить остров, обсуждали это за ужином и во время работы в почтовой лодке, чем дольше они собирали необходимую сумму для торга, тем дороже, казалось, становился их домик.

Тольвер попытался снова завести об этом речь.

– Нам всего лишь надо немного больше действовать, составить план, когда мы сможем пойти на сбор, использовать новые механизмы, – сказал Тольвер. Он слышал слухи во время их последнего визита в Фелисити, о том, что появилось кое-что получше пук, прутиков и даже волшебных слов.

Бабуля проворковала, потрепав Тольвера по щеке:

– Ты хороший мальчик и так заботишься обо мне. Но слова не получится собрать хорошо, если торопиться. А мы все делаем только хорошо.

– Я знаю, знаю. Мы всегда так делаем. Прутики, пука и слова-порталы. – Тольвер попытался улыбнуться, но сердце его болело. Все шло слишком медленно. Его бабуля не молодела.

Старатели использовали корабли и механизмы, чтобы ускорить процесс. Тольвер слышал даже, что у них были большие металлические хряки. Они вынюхивали самых лучших пустотрепов на той стороне вдвое лучше обычных пук.

Все знали, что пуки медленные. Даже сами пуки знали это.

Но старатели предпочитали придерживать свои технологии при себе, как и все остальное, а за использование их другими – штрафовали. Эти словесные хряки, наверное, стоили дороже острова, думал Тольвер.

Тем временем всего лишь с прутиком, двумя пуками и парочкой волшебных слов Бабуля ухитрялась управляться со всем в их маленьком домике. Она в одиночку обнесла грязевую ванну заборчиком еще до того, как ней переехал жить Тольвер, когда пуки решили, что им это нравится. Она даже построила сама свой собственный преобразователь горячего воздуха, после того как поучилась с изобретателем на острове Оптимизма ниже по болоту.

Тольвер слышал, что у старателей преобразователи лучше. Что они могут любое слово сделать горячим воздухом, даже то, что не было переиспользовано. Но чем бы ни пользовались старатели, это расстроит Бабулю.

Боглины-пука хотя бы были неплохи в вынюхивании переиспользованных слов. Звездинка с легкостью выследила того мальчика, так легко разбрасывающегося словами. И он уже очень давно это делал. Запах этих слов был по всему району, даже на уличной библиотеке. Даже сам Тольвер смог хоть немного да учуять его.

Когда они нашли этого мальчика, Бабуля аккуратно расставила ловушку. Тольвер внимательно наблюдал за каждым ее шагом. Но весь этот процесс – ловушка и последующий сбор слов – занимал очень уж много времени.

Все, чего хотел Тольвер, – это чтобы они могли управиться немного быстрее.

– Окажешь честь, Тольвер? – Бабуля стояла у преобразователя и протягивала ему одну из ленточек. Его слово.

Тольвер подскочил от такой возможности. Их семейный преобразователь был немного неустойчив и кое-где подтекал. Но Тольвер всегда любил преобразовывать слова, которые Бабуля приносила домой, а теперь у него выпал шанс преобразовать свое слово.

Тольвер осторожно положил ленту в медную чашу на верху преобразователя и закрыл крышку. Бабуля начала крутить ручку на боку аппарата, и Тольвер ждал, когда парусиновый мешок на другой стороне наполнится горячим воздухом, как это происходило