Корабль "Ретвизан" - Дмитрий Васильевич Григорович

к хозяевам. В первый же день нашего приезда узнали в Vista Allegri, что мы иностранцы: нас тотчас же пригласили в коммерческий клуб и записали членами на все время нашего пребывания. В Кадиксе, говорят, вообще больше европеизма, больше цивилизации, чем в остальной Испании; причиною этого значительное стечение иностранцев, смешение разных национальностей, может быть то еще, что город, несмотря на соперничество с Малагой и упадок торговли, все еще важный торговый пункт, где происходит больше сообщения, больше общественной жизни.

   Что ж касается до второго обстоятельства, т.е. легкости нравов Кадикса, — ничего не могу сказать утвердительно; надо думать, обвинение справедливо и основывается на тех же причинах, которые предполагают в Кадиксе больше европеизма, чем в других городах Испании. Беготня за женщинами, снисходительная уступчивость последних в отношении к ухаживателям и вздыхателям, ночные свиданья у балконов — все это, как я уже сказал, находит оправдание в самой природе южного темперамента; все это, кроме того, освящено обычаем и, следовательно, не может служить строгим обвинением против нравственности. Не помню, чтобы меня поразил здесь тот открытый, наглый разврат, который толпой свободно разгуливает по некоторым улицам Лондона, Парижа и Петербурга.

   По части изящных искусств в Кадиксе нечего почти смотреть, кроме собора. Подобно большей части храмов, воздвигнутых в старинных городах, где строились тесно и где пришлось бы ломать слишком много, чтобы очистить больше места для новой постройки, — собор тесно окружен со всех сторон домами. Нет возможности обнять взглядом наружного вида здания, — внутри оно великолепно. Из всех церквей в этом роде, виденных мною до сих пор, — церквей, в которых план состоит из креста, соединенного посредине барабаном, с четырьмя арками и куполом, на манер Петра в Риме, — собор в Кадиксе более других поражает легкостью. Он в стиле Возрождения и весь из белого мрамора; со всех сторон льется ровный, гармонический свет: пропорция купола, очертание арок, линии карнизов и колонн, не отягощенные излишним богатством украшений, — дают ему смелый, свободный, воздушный характер; сразу оставляет он самое приятное, счастливое настроение духа. Художественный интерес собора ограничивается архитектурой; произведения искусства, как то: статуй, картин, рассыпанных с такою щедростью в других, более древних, храмах Испании, — здесь очень мало. Замечу только мимоходом в одном из алтарей мраморную статую Богородицы; она заслуживает особенное внимание. Проводник, водивший нас по церкви, уверял, что будто француженка, при взгляде на эту статую, упала навзничь, и ее подняли уже сумасшедшею; как ни хороша мадонна, — надо думать, мозг француженки заранее был подготовлен к такому потрясению; по-моему, самая замечательная вещь собора — это придел, или даже целая часовня, которая прислонена к зданию со стороны правой арки. Стены и потолок покрыты сплошною резьбою из дерева; искусство резчика и скульптора соперничает здесь с фантазией рисовальщика; не знаешь, удивляться ли ловкости резца или воображению, создавшему весь этот мир орнаментов, завитков, химер, листьев, цветов, херувимчиков и т.д. Резьба служит как бы рамой бесчисленным нишам с изображениями святых и барельефам из Священного Писания, также исполненным из дерева.

   Первый раз, как я вошел в собор, часовню эту исправляли; человек двадцать столяров и лепщиков возились, подклеивая и подновляя те части, которые от времени потрескались и даже местами обвалились. В углу, между досками и пыльными обломками всякого рода, бросилась мне в глаза резная деревянная мадонна; она стояла на полумесяце, со сложенными накрест руками; ее окружали группы херувимчиков; вокруг клубились деревянные облака. Так все это было тонко, художественно выполнено, время придало дереву такой гармонический тон и лоск, так сгладило и смягчило удары резца, что у меня потекли слюнки.

   «Как было бы хорошо вернуться домой с таким приобретением!» — думал я и тут же передал свою мысль старому попу, изъявившему желание быть моим проводником. Можете судить о моем восторге, когда он не только не выразил удивленья, но нашел очень возможным осуществить мое желание.

   — Когда? Каким образом? — заговорил я, с горячностью хватая его руку.

   — Приходите завтра, я сегодня переговорю с главным смотрителем собора, — промолвил он, отводя меня в сторону и понижая голос.

   Так как ладонь говорившего прикасалась к моему колену и была открыта в виде чашки, я сунул в нее крупную монету и вышел, не сомневаясь в успехе.

   На другое утро поп объявил с первого же слова, что дело пропало.

   — Я был у смотрителя, — сказал он, — смотритель совсем было согласился продать мадонну, но спросил только, не было ли посторонних при нашем разговоре? Я назвал резчиков, которые слышали, как вы делали предложение; смотритель отказал тогда наотрез. Оно действительно было бы опасно.

   Собор служил доказательством, как недавно еще был богат Кадикс; постройка началась в 1772 году; он воздвигнут на сумму, которая составилась из сбора по реалу (25 коп. ассигнациями) с каждого пиастра, приходившего сюда из Америки и колоний; можете судить, скольким пиастрам нужно было пройти через Кадикс! Вид с колокольни на океан и на город восхитительный. С высоты, при которой исчезают мелкие детали и пестрота, масса тесно сжатых домов, с их террасами и мирадорами, кажется еще белее; точно глыба белоснежных кристаллов, всплывшая над темно-синей лазурью моря; перешеек, соединявший Кадикс с землею, кажется, сейчас перервется от первого набежавшего вала; Puerto Santa Maria, S. Lucar и другие города и деревни, окружающие залив, обозначаются в отдалении белыми пятнами. С другой части колокольни открывается необъятный простор океана; большие суда, идущие на парусах, принимают оттуда вид пушистых перышек, летящих в пространстве; далее за кораблями еще больше пространства воды, чем между кораблями и берегом; глаз долго еще скользит по глади вод, пока не остановится наконец на линии горизонта, едва заметно отделяющейся серебристой полоской от ясного, голубого неба.

   Но мы зажились в Кадиксе, товарищи наши давным-давно были в Севилье; пора было и нам последовать их примеру.

Глава VI 

Разлука с Кадиксом — Пароход — Tortillas per herbas — Пассажиры — Берега Гвадалквивира — Приезд в Севилью — Первое впечатление — Фонда de Paris — Рассказы — Севилья ночью — Несколько слов о нравах — Утро — Севилья днем — Хиральда — Собор — La Caridad — Легенда о Дон-Хуане — Натурализм — Св. Феликс de contalicio — Драгоценное фланерство — Периана — Торговая площадь — Церковная процессия — Религиозность — Поездка в Alcala — Дороги — Происшествие —