Легенда о Фэй. Том 2 - Priest P大

Речь шла о Чжан Болине, главе школы Тысячи Колоколов, чьи приемы отличала грубая ярость, потому ее и прозвали школой Диких Собак, а самого Чжан Болиня – Бешеным Псом Чжаном. Он славился на все Сорок восемь крепостей своим необузданным нравом: рот открывал только для того, чтобы покричать, а закрывал – чтобы подраться. Из-за особенностей боевого искусства школы ученики ее по большей части были крепкими мо́лодцами, что вечно разгуливали по заставе с голой грудью и орали во все горло от избытка сил. С барышнями Бешеный Пес Чжан обращаться не умел, но к Чжоу Фэй и Ли Янь относился с мягкостью и иной раз даже с добротой – невиданное дело!

– Тот, что посередине, бледный как смерть, – Чжао Цюшэн, глава школы Красной Скалы, черствый старый хрыч. Однажды, услышав, как ты препираешься с тетей, он заявил, что, будь ты его дочерью, он бы предпочел придушить тебя и завести новую – мол, это единственный способ искоренить гнусную привычку перечить родителям!

«Нашла время ябедничать!» – подумала Чжоу Фэй и закатила глаза, намекая сестре, чтобы та избавила ее от лишних подробностей.

– Крайний справа – Линь Хао из школы Грозовых Копий. Наш шисюн, хотя вряд ли ты его знаешь. Недавно тетя доверила ему защиту заставы – он первый из своего поколения стал старейшиной.

Линь Хао было двадцать семь лет – уже не ребенок, но и, в отличие от других старейшин и глав школ, бороды не отрастил, ума не нажил. Теперь, когда на Чернильной реке приключилась беда, именно он, не сумев обеспечить защиту заставы, оказался во всем виноват. Зажатый между Чжан Болинем и Чжао Цюшэном, он едва сдерживал свой гнев.

В гробовой тишине Чжоу Фэй слышала, как бешено стучит сердце: ей даже сперва стало не по себе – вдруг и остальные заметят. Но, еще раз оглядев зал старейшин через порог, Фэй вспомнила, что говорила ей однажды Ли Цзиньжун: «Ведь даже песчинки – это бывшие горы. Твое настоящее – это наше прошлое».

Трижды повторив про себя ее слова, Чжоу Фэй почувствовала, как сердцебиение постепенно замедляется, холодный пот на ладонях высыхает, шум в голове становится тише, а на смену беспорядку приходит кристальная ясность мыслей. Опустив глаза, она крепче сжала рукоять Весенних Гор, вошла в зал и почтительно поклонилась ошеломленным старейшинам:

– Дядюшка Чжан, дядюшка-наставник Чжао, шисюн Линь.

– Чжоу Фэй? – нахмурившись, удивился Чжао Цюшэн. В ее присутствии он всегда выглядел недовольным. Увидев за спиной девчонки Ма Цзили с отрядом, он, оставив Чжоу Фэй и Ли Янь без внимания, точно путающихся под ногами щенков, обратился к распорядителю: – Брат Ма, что происходит? Разве ты не должен был отвезти Ли Янь в Цзиньлин? Почему же ты не только ее не доставил, но еще и посторонних привел?

Ма Цзили уже собирался ответить, но Се Юнь незаметно дал ему знак молчать: если первое слово скажет он, Чжоу Фэй в глазах этих старикашек навсегда останется мелкой рыбешкой.

Распорядитель замялся, а Фэй, даже не взглянув на него с Се Юнем, заговорила:

– На то есть свои причины – в двух словах и не расскажешь. Наставник Чжао, школа Свистящего Ветра подняла мятеж, внешние сторожевые посты уже уничтожены, на Чернильной реке – толпы врагов. Вам точно именно сейчас надо знать, почему Ли Янь не в Цзиньлине?

Слова ее, достаточно дерзкие, сказаны были настолько спокойно, без намека на присущее молодости бунтарство, что Чжао Цюшэн опешил:

– Нет, погоди… Что ты сказала? Даже внешние посты уже… Откуда ты знаешь, что это они?

Неужели Сорок восемь крепостей теперь открыты всем четырем ветрам?

Чжоу Фэй подняла на него взгляд и легонько провела пальцами по рукояти Весенних Гор. Старейшины невольно проследили за ее ладонью: на белоснежной коже с внутренней стороны большого пальца виднелись мозоли, а у ногтей – свежие ссадины.

– Потому что у убийц это в крови. Я видела все своими глазами и собственными же руками прикончила их… – Фэй невозмутимо наклонила голову. – Шисюн Линь, разве сейчас не время собрать второй отряд дозорных и отправить на Чернильную реку подкрепление? Цяньцзи, скорее всего, уже остановлено, враги взбираются по скалам. Сколько нам нужно времени?

Чжао Цюшэн смотрел на Чжоу Фэй, как матерый пес на щенка, задравшего хвост и вообразившего, будто он здесь главный. Все это казалось ему настолько нелепым, что он не мог больше сдерживаться:

– Ты, девчонка…

Молчавший до сих пор Линь Хао вышел из зала и громко свистнул. Несколько дозорных тут же приземлились во дворе зала старейшин, прервав гневную отповедь Чжао Цюшэна. Старейшина Линь не был глупцом: он и без подсказок знал, что делать, – недаром же ему в столь раннем возрасте поручили защиту заставы. Если бы только эти старики в самый ответственный момент не лезли со своими нравоучениями, стуча по столу и требуя объяснений, вместо того чтобы действовать! Линь Хао, конечно, не собирался подчиняться указаниям Чжоу Фэй, но она появилась как нельзя кстати и несколькими фразами помогла ему выйти из неловкого положения. Неважно, правда это или нет, но она прямо назвала зачинщиков мятежа, тем самым сняв с него бо́льшую часть подозрений. Линь Хао не преминул обойти стороной озверевших Чжао Цюшэна и Чжан Болиня и отдал приказ: собрать бойцов, отправить на сторожевые посты и к Чернильной реке.

– А успеем мы или нет, – обернулся он к Фэй, – зависит от сноровки врагов.

Чжоу Фэй слегка выдвинула Весенние Горы из ножен и со щелчком вернула их обратно.

– Хорошо, – отрезала она. – Если не успеем – так пусть хотя бы поплатятся жизнями.

Старейшины знали ее с детства, поэтому с ними трюк, который она провернула с Ян Цзинем, не сработал бы, – они лишь еще сильнее усомнились бы в ее словах. Нужно меньше спрашивать, меньше отвечать, меньше объяснять. Каждая фраза молотом должна вбиваться в сознание. «Если ты сама поверишь в свои слова, сможешь убедить и других», – первое, чему ее научил Се Юнь по пути в зал старейшин.

Чжоу Фэй как бы случайно поймала его взгляд – юноша едва заметно кивнул. Следом в памяти всплыл второй совет: «Завоевав их внимание, не дави слишком сильно. Ты все же младшая, поэтому не перегибай палку: ты пришла помочь, а не устраивать свару». Фэй пару раз сжала пальцами рукоять клинка, смягчила выражение лица и почтительно поклонилась:

– Простите мою неучтивость. Едва мы вернулись домой, на нас из засады напали свои же. Это вывело меня из себя. Прошу вас, дядюшки, извинить меня.

Чжан Болинь, вскинув брови, хотел было что-то сказать, но промолчал – лишь рукой махнул.

Чжоу Фэй искоса