Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

— Кого? — спросил освободившийся наконец Михаил, все еще сидя на полу.

— Дружка твоего закадычного. Сидеть ему теперь по-новой, чтобы руки не распускал.

— Так он живой?

— Кабы живой был, уже бы сыскали. Любаша, бесстыжая, ко мне суется — может, Мишка твой чего знает? Спит, говорю, Мишка без задних ног. Ночью чуть тепленький заявился, видать, Васькино возвращение отмечал. Теперь его по-новой в психушку, чтобы знал, кому в рот глядеть, за кого заступаться. За жену так сроду не заступится. А ежели бы он ко мне, как к Любке в баню заперся?

— Заткнись! — сурово приказал Михаил и поднялся. — Кому ты нужна?

— Чего, чего? — угрожающе двинулась к нему Катерина.

— Стой, где стоишь. У меня теперь справка, заверенная профессором, что за свои действия юридической ответственности не несу по причине поэтического таланта. Звездану сейчас в лоб за недостоверную информацию — будет считаться состоянием аффекта. И полная амнистия. Поняла?

Катерина молча кивнула и с возрастающим беспокойством стала следить за действиями мужа, который достал из-за громоздкого старого шкафа завернутый в рваную ковбойку карабин, развернул, собрал несколькими точными движениями, передернул затвор, достал со дна сундука коробку с патронами, зарядил, пригладил пятерней взлохмаченные со сна волосы, прихватил висевшую у двери куртку, открыл дверь и, погрозив онемевшей супруге карабином, побежал со двора.

* * *

Начальник поселковой милиции майор Чикин остановил новенький уазик у самого крыльца больницы. Прихватив с соседнего сиденья папку, неловко выбрался из машины и, угрюмо оглядев без толку переминавшихся у входа родственников парней пострадавших в ночной драке, недовольно хмыкнул и вошел внутрь. Навстречу уже спешил главный врач.

— Все в одной палате, соответственно вашему распоряжению, Эдуард Дмитриевич, — отрапортовал он и только после этого протянул для рукопожатия руку.

Чикин, не останавливаясь, слегка прикоснулся к ней своей ручищей и, тяжело ступая, пошел по коридору.

— Сюда, Эдуард Дмитриевич, — остановил его главный врач и открыл дверь в палату. Чикин, прошагавший было мимо, снова недовольно хмыкнул, постоял, словно в раздумье, развернулся и вошел в палату.

Все шестеро напавших ночью на Василия были в наличии. Забинтованные, перемазанные зеленкой и йодом, они испуганно уставились на вошедших.

Чикин тяжело опустился на стул, услужливо придвинутый ему главврачом, раскрыл папку, аккуратно отсчитал ровно шесть листов чистой бумаги, положил их на стол, прихлопнул ладонью и сказал: — Значит так, шпана недобитая, мандалаи мокрозадые, шушера тараканья, драться не умеете, пишите заявления. Добровольное признание смягчает наказание.

— За что наказание? — дернулся Степка Добрецов. — Мы его и не достали, считай, ни разу.

— Вот за это самое и будете отвечать по всей строгости. Не достали, а должны были. Он-то вас, я смотрю, достал.

— Приемчики знает гад, — прохрипел забинтованный до неузнаваемости Мосол.

— А тебе кто с ними мешал ознакомиться? Времени не было? Теперь будет в достаточном количестве. Значит так. Культурно отдыхали, шли по домам проводить знакомых девушек…

Кто-то из пострадавших, не выдержав, хихикнул.

— Именно девушек, поскольку были озабочены их безопасностью. А озабочены были, поскольку всем вам стал известен факт хулиганского проникновения в баню и изнасилования… Почти изнасилования, поскольку вмешался муж гражданки Любви Бондарь.

Снова кто-то хихикнул.

— Дальше пишите: «Встретив Василия Боковикова, находящегося в нетрезвом состоянии, пытались мирно разойтись по своим направлениям, а он стал по одиночке жестоко избивать каждого». Если напишите, что сопротивлялись все вместе, у суда могут возникнуть вопросы. Понятно?

Все дружно закивали головами.

— В подробностях каждого индивидуального избиения не ограничиваю, но за достоверность будете нести персональную ответственность. И еще — отыщите свидетеля, который видел все это в подробностях. Тоже понятно?

Снова все дружно кивнули.

— Писать без ошибок, обстоятельно. Чтобы у следствия не появилось ненужных дополнительных вопросов. Тому, кто не справится с заданием, бюллетень не будет оплачен. Так? — Чикин внимательно посмотрел на главврача.

— Вообще никакого бюллетеня не выдадим, — торопливо согласился главврач.

— Ладушки, — одобрил Чикин.

Он закрыл папку, поднялся.

— Заявления соберешь и ко мне. Отметим это дело, — сказал он главврачу и двинулся к выходу.

— Без проблем. А дело какое? — засуетился тот и, забежав вперед, открыл Чикину дверь.

— Хотели, как всегда, а получилось еще лучше. Проследи тут за ними, чтобы трепу лишнего не было.

Чикин и врач пошли по коридору к выходу.

Тут же из комнатушки напротив палаты выскользнул Тельминов и, осторожно открыв стволом карабина дверь, вошел внутрь и уселся на тот же стул, на котором только что сидел Чикин. Внимательно оглядел каждого находившегося в палате и тихо сказал:

— Первое, о чем категорически советую иметь в виду. Если с моим другом Василием Боковиковым что-нибудь случилось или случится нехорошее, предупреждаю один-единственный раз: открываю огонь на поражение. Во всех вместе и в каждого по отдельности. Поимейте в виду, справка из областного психдиспансера освобождает меня от всякой ответственности за ваше поганое здоровье.

И второе. С настоящего момента вплоть до полного выяснения всех обстоятельств убийства Ивана Боковикова и прочих криминальных событий последнего и предпоследнего времени, раз вы, сволота, предела знать не желаете, объявляю вам всем вместе и каждому по отдельности беспощадную войну. У нас в поселке теперь поп имеется, советую сходить и во всех грехах покаяться. Помирать легче будет. Уяснили? А пахану своему передайте: нас уже вполне достаточно, чтобы ему яму вырыть.

— Во чешет! — вроде как даже восхитился Степка Добрецов, поднимаясь со своей койки. — Крепко тебе, Тельмяк, в психушке мозги подкрутили. У тебя их и так не много было, теперь вовсе курице дристануть осталось.

Степка подошел к столу и уцепил левой здоровой рукой графин с водой. Кто-то из подельников подобострастно хихикнул, а забинтованный Мосол приподнялся на локте — посмотреть, как Степка, изображая из себя припадочного, уделает этого придурка.

— Тебе-то чего про мозги известно? Они у тебя были когда? Хотя, если по справедливости рассуждать, какая-то труха маленько была, пока тебя дурной петух в зоне в голый зад не клюнул. Видать, последняя высыпалась.

— Я тебя, падла психованная, сейчас зубами рвать буду! — сатанея от собственного свистящего шепота и выкатывая белые бессмысленные глаза, рванулся к Тельминову Степка, занося для удара наполненный водой графин.

— Урою, сучара!

Михаил повел стволом карабина и спустил курок. Осколки графина полетели в разные стороны, вода окатила очумевшего от неожиданности Степку и лежащие на столе листы бумаги, оставленные Чикиным для написания подсказанных показаний.

— Последнее предупреждение. Следующий раз — в лоб.

Тельминов подошел к окну, выбив по дороге ногой табуретку из-под уже пристроившегося писать заявление Ленчика, не торопясь, распахнул створки и, не коснувшись ногой подоконника, выпрыгнул во двор.

* * *

Директор