Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

коопзверпромхоза Валерий Кириллович Домнич пребывал в тяжелом похмельном позднеутреннем сне на старом кожаном диване, вынесенном за неприглядность на веранду. Здесь же, на веранде, стоял неприбранный стол, вдоль стены рядком стояли стулья — нетрудно было пересчитать, сколько человек присутствовало на вчерашнем торопливо созванном совещании, посвященном неожиданному возвращению Василия Боковикова. Еще один отбившийся от остальных стул приткнулся к изголовью спящего. На нем стоял баян, на баяне — недопитая бутылка пива…

Старик Шабалин вошел на веранду, хмуро оглядел царящий беспорядок, заснувшего прямо в одежде зятя, так и не выключенную, несмотря на яркий солнечный свет, лампу. Погасив лампу, он тяжелой палкой, с которой никогда не расставался, смахнул со стола пустые бутылки, тарелки, стаканы. Грохот и звон разбитой посуды не разбудили спящего.

Из соседней комнаты выглянула переодевавшаяся полуголая Надежда и, разглядев отца, захлопнула дверь.

Шабалин сел на один из стульев и что есть силы ударил по столу палкой.

Стук, похожий на выстрел, подкинул Домнича на диване. Он сел, прикрываясь рукой от солнечного света. Оценив ситуацию, хриплым со сна голосом позвал жену: — Надежда! Батец требует перемены декораций. За бардак в доме должна отвечать жена.

Надежда вышла на веранду в милицейской форме.

— Ну?

— Гну. Я тебя до утра ждал, как мистер Икс какой. Она там, батец, с ним трахается, а я тут порядок наводить должен. Слова ей не скажи. Примадонна с дальнего кордона. Как он, ничего мужик? Или ваши не пляшут?

— Еще слово про него скажешь, я тебя так трахну, твой икс в минус превратится.

— Кончайте оба! — приказал Шабалин и, выждав внушительную паузу, продолжал: — Ты, дочка, его, убогонького, пожалеть теперь должна. Последнюю ночку ночевал спокойно. Теперь ему либо вовсе не спать, пока дело до конца не доведет, либо в камере у параши пристроят. Будет песни уркам на расческе исполнять. Артистов там любят.

— Давно пора. Всё? Мне на работу.

— Твоя работа сейчас — мужика спасать. Мало того, что сам загремит, считай, пол поселка за собой в тюрягу потянет. С конфискацией имущества. И придется тебе тогда, дочка, в родной дом возвращаться.

— Хоть сейчас.

Надежда дернулась уходить.

— Не спеши, — преградил ей палкой дорогу отец. — Между собой как хотите, так и разбирайтесь, а против всеобщей опасности полагается плечом к плечу.

— Только не надо нагнетать обстановку! Не надо, — допив оставшееся в бутылке пиво и облегченно вздохнув, возразил Домнич. — План вчера наметили, обсудили, единогласно проголосовали. Васька не сегодня завтра снова на парашу сядет, без вариантов. Тельмяка-придурка я даже в расчет не беру. Что еще? Постояльца у Егора в ближайшее время вычислим — Чикин лично займется. Так что зря паникуете, родственники дорогие. Все по плану, все по расписанию.

— Это в наше время все по плану было, а теперь полная хренотень, — не согласился Шабалин, презрительно глядя на помятого зятя. — Невыполнение по всем показателям.

— Мне ваша совковая терминология, дорогой тестюшка, во уже. — Домнич провел ладонью над головой. — Отвыкать пора. Сейчас у нас один показатель — живи сам и давай жить другим. А тем, кто жить не дает, от ворот поворот. Лично я за такую демократическую политику руками и ногами.

— Дерьмократическую, — поправил старик и снова преградил путь дернувшейся уходить дочери.

— Кому что по вкусу. Не понимаю только, что вас не устраивает? Сами всю свою сознательную жизнь именно этой политики придерживались. И неплохо жили. Не так, что ли?

Домнич взял баян и, тихонько подыгрывая, запел арию мистера Икса:

Устал я греться у чужого огня.

Но где же сердце, что полюбит меня?..

— Пятый год с этим придурком маюсь. Хоть бы объяснил мне когда-нибудь, что ты в нем разглядел такое необыкновенное? В наследники определил. Радуйся теперь на своего наследника, любуйся!

Брожу по свету, боль свою затая,

 Всегда быть в маске — судьба моя,

— напевал Домнич, не обращая, казалось, на слова жены ни малейшего внимания.

— Поглядим, как он теперь разруливать будет. Соответственно и выводы поимеем насчет дальнейших перспектив.

— Разрулим, не переживайте. Все по уму будет.

— По какому уму?! — закричал Шабалин. — Васька твоих бандюков придурочных, как кутят, уделал.

— Какие они бандюки? Шпана. Для легкой разведки боем. Мы с Чикиным этот вариант тоже имели в виду. Он же после тюряги наверняка подписку давал, что ни в какие криминальные мероприятия вмешиваться не должен. В первый же день вмешался. Так что теперь ваши не пляшут. Сегодня же и определим в предварительную отсидку.

— Пока еще не определили, а шуму уже, как на цыганской свадьбе.

— Издержки производства.

— На хрена мне такое твое производство? Это по карманам шарить под шумок хорошо. Серьезные дела в полной тишине проворачивать надо. Чтобы ни слуху ни духу.

Я уже без твоего Чикина выяснил про Егорова постояльца.

— Что, граф Люксембург какой-нибудь?

— Кому граф, а кому следователь по особо важным делам.

Баян в руках Домнича вякнул и замолчал. Домнич почему-то внимательно поглядел на жену и спросил: — Информашка достоверная?

Старик Шабалин поджал губы и промолчал.

— Понятно. — Домнич аккуратно положил баян на диван, поднялся. — Может, еще новости имеются? Что-то наша красавица молчит, как партизан. Зачем, спрашивается, мы её в тыл к противнику засылали? Выкладывай. По глазам вижу — не терпится.

— Только сразу предупреждаю, — сказала Надежда, пристально глядя на мужа. — Если эта новость к тебе хоть одним боком — своими руками…

— А ко мне здесь все и тем, и другим боком. Чуть что, каждая собака первым делом ко мне: помоги, спаси, выручи, подскажи, одолжи. Служба МЧС, а не директор коопзверпромхоза.

— Не придуривайся. Знаю я твою службу. Поглядим, что она теперь делать будет.

— Все в лучшем виде будет, не боись. Докладай, старший лейтенант, докладай.

— Мария вроде в себя пришла. Собирается давать показания. Роман Викентьевич в область звонил, чтобы следователь выезжал.

Домнич и Шабалин переглянулись.

— Своей милиции ему, выходит, мало, областные инстанции подключает, — стараясь придать голосу беззаботность, сказал Домнич. — Флаг ему в руки, пускай вызывает. Мы ему в свое время помощь предлагали — отказался. Как говорится, кто ищет, что-нибудь находит.

Через двор торопился Шевчук. Обойдя стороной захлебывающегося лаем пса на цепи, поднялся на крыльцо и, разглядев на веранде Шабалина, стал подавать ему знаки.

— Еще один агент скончавшегося социализма, — прокомментировал его появление Домнич. — Если и у него новость вроде ваших, пишу заявление об увольнении. Нервные издержки не соответствуют материальным доходам. Чего мельтешишь, как Попандопуло? Заходи! Заходи, заходи, мы хорошим новостям завсегда рады. У