Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

— Ну! — снова дернулся Домнич. — А я чего говорю? Да какой сюда поп поедет?! Тут уже сто лет Бога только в матюках поминают.

— Разберемся, — угрожающе сказал Чикин и одним глотком допил отставленную было водку. — Если не поп, значит, и шуму никакого не будет. Разберемся.

Старик Шабалин неожиданно стукнул тяжелой палкой о пол и встал.

— Что-то у нас разборок много намечается. Поп этот, Васька Боковиков, Зарубин, следок у Егора. Да и сам Егор чего-то зашевелился.

— Мишка Тельмяк с карабином побег куда-то, — решился вставить еще одну новость Шевчук. — Видали, как на лесовозе ехал, а потом сквозь землю пропал.

— Об чем и разговор! — Шабалин снова стукнул палкой об пол. — Делов еще начать и кончить, а тут непонятки начинаются. Людишки неизвестные появляются. Василий про Ваньку докопается, всем мало не покажется. Девка, если вправду заговорит, тоже все попортить может. Значит, такое дело… Не хотел я лишние кадры привлекать, а теперь выходу нет.

— Ну! Я вам давно об этом самом пою, — обрадовался Домнич.

— Сейчас не петь, делать надо. Землю рыть. Есть у меня тут соображение насчет одного в законе. Сам от дел вроде отошел, но кадрами помочь вполне в состоянии. В свое время в областном масштабе заворачивал.

— Не Хвоста имеешь в виду? — поднял голову Чикин.

— Его.

— Категорически! — соскочил со своего места Домнич. — «В законе» сейчас не играют. Отработанный материал. И беспредельщики. Свое потребуют и наше заберут. Сейчас интеллигентно надо, аккуратно. Другого качества. Вон, у Сережки Проценко братки — все, кто из спецназа, кто из Чечни. Профессионалы.

— Вот профессионалы тебя без яиц и оставят, — пробурчал Чикин.

— А мы им только первую часть — Ваську убрать и остальных в чувство привести. Вроде кордебалета, внимание отвлечь. А основным составом сами на авансцене работаем.

— Чем рассчитываться будешь? — хмуро спросил Чикин. — Они мужички недешевые.

— Наскребем по сусекам. У меня на такой случай заначка отложена.

Домнич невольно посмотрел на небольшой сейф, стоявший в углу кабинета. — А когда все дела закончим, возместим свои убытки в тысячекратном размере.

— Их еще закончить надо, — раздраженно вмешался Чикин. — Связался я с вами! Когда эти твои качки сюда доберутся? А тут уже жопу припекать начинает. Значит так. Мое мнение — не зря поп, или кто он там еще, машину чинил. В город девку повезут. Судя по раскладу, сегодня ночью.

— Надюха говорила — они следователя вызвали.

— Какой следак по телефонному звонку, без заявления поедет? Туфта! Сегодня ночью снимутся. Зови Кандея! — приказал Чикин присевшему было на стул у двери Шевчуку.

Шевчук торопливо выскочил из кабинета. Серуня едва успел снова присесть за ящик. Сообразив, что риск быть обнаруженным вот-вот достигнет критической точки и отвечать придется не только за дневные грехи, но и за только что услышанное, причем отвечать на этот раз не боками, а пожалуй, что и жизнью, Серуня запаниковал. Сначала метнулся было к бухгалтерии, из которой недавно выбрался в коридор, но, услышав на крыльце голос Шевчука, звавшего Кандея, понял, что может не успеть. Оглянулся в поисках другого убежища. Коридор был весь, как на ладони. Оставался только спасительный ящик. Серуня поднял крышку и заглянул внутрь. Ящик был почти пуст — ведро, швабра, тряпки. Нехитрое имущество уборщицы Верки оставляло еще достаточно места для некомфортного, но вполне приемлемого размещения. Едва он успел закрыть за собой крышку, как входная дверь раскрылась, и, тяжело ступая, Кандей направился к кабинету. Следом за ним семенил Шевчук.

Чикин тяжело поднялся из-за стола.

— В настоящий оперативный момент на Ваську Боковикова временно наплевать и забыть. Забыть! Временно! — прикрикнул он на несогласно ворохнувшегося Кандея. — Он еще вслепую во все углы тычется. Пока сообразит, что к чему, если не сообразит — мы его окончательно изолируем.

— Самое главное он уже сообразил, — вмешался Домнич.

— Не факт. Может, чего и слыхал, но тоже не факт.

— Когда изолировать будем? — все еще не понимал Кандей.

— Окончательно и бесповоротно в ближайшее время. Даже если он в тайгу подался, у нас все равно не меньше двух суток в запасе. Вызовем вертолет от соседей и на месте ждать будем.

— На каком месте? — решил уточнить недовольный Кандей.

— Куда за Ивановым знаком заявится. Там он уже в полном нашем распоряжении. Понял?

— Каким знаком?

— Какая тебе разница. Главное — заявится. В обязательном порядке. И пусть тогда соображают, что с ним в суровых таежных условиях приключилось. Застолбили? А вот если Зарубин девку свою в город повезет, на это у нас срок всего ничего. Бери своих дармоедов, кто порасторопней, бегом на Кочурский прижим. И чтобы никаких следов! Ясно?

— И машину? — хмуро спросил Кандей.

— Если никаких, значит, и машину. Уяснил?

— Ну.

— Давай. Не забывай, свою шкуру спасаешь.

— Я что, один там был?

— Это ты прокурору объяснишь, если меня невнимательно слушать будешь. Давай, давай, поспешай.

Когда тяжелые шаги Кандея затихли в конце коридора, Чикин повернулся к неподвижно стоящему Шабалину: — Теперь задание не для дураков. Тут, Юрий Анатольевич, без твоей помощи никак.

— А без меня нигде никак. Излагай, излагай.

— В теремок один наведаться. Желательно бесшумно и результативно.

— К Зарубину, что ль?

— Пока другие не опередили. Беспокоит меня этот постоялец у Егора. Заодно пощупаем, что это за поп-не поп. Может, еще чего интересного отыщем. Карту, например.

— Нет у него никакой карты! — заорал Домнич на всю контору. — И быть не может. Единственный экземпляр здесь — в сейфе. И, кроме вас, никто его в глаза не видел. И не увидит!

— А Иван про какую карту у всех спрашивал? А Зарубин с девкой как поблизости оказались? А Васька с какого рожна тебе вопросы пришел задавать? — брызгая слюной, прошипел Шабалин. — Прикупил, видать, тебя покойничек. Не ты один в доверенных лицах оказался.

— «Разговор на эту тему портит нервную систему», — паясничая, пропел Домнич. — Исключено категорически. Он на эту карту жизнь выменивал, а кроме меня, никаких гарантий во всей окружающей природе не было. Так что без вариантов.

— Теперь поздно разборки устраивать, дорогие подельнички, — остановил Чикин порывавшегося что-то ответить зятю Шабалина. — Осталось всего ничего. Но если все туфтой окажется… Я тогда вас лично, своими руками… Мне государство за это еще спасибо скажет.

— Туфта! — неожиданно взорвался Домнич. Схватив со стола связку ключей, рванулся к сейфу, раскрыл его и швырнул на стол выцветшую от времени брезентовую сумку. От удара завязка на сумке лопнула, и тяжелый темный золотой песок тусклой струей потек на газету. Сверкнуло несколько некрупных золотых самородков. — Мне