Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Медленно, с истинным удовольствием покуривая сигарету, он неспешно прошел в зал. В кармане зазвонил телефон. Миша приложил трубку к уху, но, услышав голос говорившего, зашелся кашлем. Связь была отличной, спутать знакомый, с приятным акцентом голос Гюнтера Зоммера, он не мог.

– Гюнтер, ты жив?

– Пока да. Миша, сейчас от тебя зависит моя дальнейшая судьба. Слушай меня внимательно…

Когда Павел вышел из гримерной, так как Олесе нужно было снова идти на сцену, Порецкого он в коридоре не нашел. Пробежался глазами по залу – его нигде не было. Решил поискать его на улице и не ошибся. Миша скромно сидел на лавочке в глубокой задумчивости. Увидел цветущего Павла, он сказал:

– Мне только что позвонил Гюнтер.

– Как? Тот самый Гюнтер, который пропал? Значит, он нашелся и нам не надо его больше искать.

– Его надо срочно вытаскивать из очень серьезной передряги, и помочь в этом нам сможет Олеся. Кстати, где она?

– На сцене… Не слышишь разве, какие вопли в зале?

– Да, девчонка, действительно, классная, и шоу у них неплохое. Только как ее угораздило в такую компанию угодить? Ребята, которые наняли ее для знакомства с тобой, крепко связаны с криминалом. Причем, международного уровня. И нам придется попросить ее выйти с ними на связь.

– Зачем? Я не хочу, чтобы она опять с ними встречалась.

– А ей и не придется. Я сам с ними буду говорить и передам кое-что.

Миша осторожно открыл свой «самсонайт», нащупал завернутую в мягкую тряпку фреску, протянул ее Павлу.

– Завтра с этой семейной реликвией тебе придется проститься. Оказывается, именно эту штуковину Олеся должна была найти у тебя на даче, но не нашла… Теперь мы должны будем ее передать тем людям, которые ее наняли… Поверь, Паша, Олесе ничего не грозит, она просто даст нам их координаты. Я сам все сделаю. Только тянуть с этим нельзя. Гюнтер попал в такую паутину, из которой только мы с тобой и сможем его вытащить.

– И кто же паук?

– Пока не знаю, но сделаю все, чтобы выяснить, кто он.

Часть третья

Глава первая

Западный Китай,

провинция Синьцзян

Тыхе долго ходила кругами вокруг жилища квартирантов – русского офицера, доктора и Петрухи. Она слышала, как они громко что-то обсуждали, и все придумывала повод, чтобы вызвать ненадолго Петруху. Потом сбегала на кухню, собрала кое-какой еды и решительным шагом направилась к лачуге. Постучала, прервав своим стуком разговор мужчин, молча поклонилась, поставила еду на стол, заметив что в комнате все перевернуто верх дном и сделав Петрухе едва заметное движение головой, чтобы он вышел ее проводить, также молча вышла. Он вышел следом.

– Тыхе, ты мне что-то хотела сказать?

Вместо ответа, она бросилась к нему на грудь, крепко-крепко прижалась к растерявшемуся парню и прошептала:

– Петруза, не уходи от нас, останься. Тебе будет с нами хорошо. Ты не первый русский, оставшийся в Китае. А с ним пойдешь – беда будет. Останься со мной.

Сметливым крестьянским умом Дронов и сам понимал, что рано или поздно придется делать выбор – возвращаться в Россию или остаться в Китае, и что безопаснее остаться. Только ведь пока с Ремизовым они разговора не вели, а Тыхе, значит, почувствовала, что расставание близко. Вот ведь китайская душа.

Обнимая хрупкую китаянку, Петруха думал о том, что остаться здесь навсегда – лучший выход из создавшегося положения. Для большой семьи Хвана такой рукастый зять, как он, просто находка. Хван – славный, добрый, опять же с достатком живет, не бедствует, Петрухе любые документы выправит, если понадобится. Ремизову тоже поможет. Павел Петрович до России сам доберется, не маленький. С твердым решением сегодня же поговорить с бывшим командиром по душам Петруха, простившись с Тыхе, бодрым шагом направился к нему.

Павел Петрович по-прежнему сидел на земле, разбирая записи Немытевского. Казалось, он даже не слышал, как вошел Петруха.

– Пал Петрович, э-э-э, – запинаясь, начал он разговор, – поговорить нам надо.

– О чем, Петя? Может позднее, видишь, что тут с бумагами? Все надо разобрать.

– Да на кой черт их разбирать! Профессор ваш уж сгнил в земле китайской, что толку-то от них? Кацебо рылся, вы сидите в темноте, как крот. Вам бежать пора отсюда, пока не поздно. Кто знает, что у Валериана на уме? Пришлет еще лихих людей за ними… Спалили бы вы их, бумажонки эти, да и в Россию умотали поскорее.

Ремизов, отложив записки, сел на лавку, пристально посмотрев в глаза бывшему ординарцу.

– Я, кажется, все понял, Петя. Ты решил остаться с Тыхе, а меня, как я понимаю, в Россию хочешь отправить?

– Так и есть. Чего ходить вокруг да около. Сейчас самое время уходить, но я свою китаянку бросить не смогу… Хван – мужик хороший, он вам поможет. Поймите меня правильно, мы же не чужие люди, столько лет вместе прослужили, сколько раз смерти в лицо смотрели… Я за вас боюсь. Как вспомню взгляд Валериана, так мне сразу не по себе. Спугнул я его, не дал до конца в бумагах покопаться… Страшный он человек, если ему что-то в этих бумагах надо будет, он вернется.

– Петр, ты все правильно сделал… Если решил остаться, так что же. Я твой выбор уважаю. Рад, что ты готов мне помочь. А я, действительно, уже загостился на чужбине. Пора домой… Давай пойдем к Хвану, что он нам посоветует.

Когда они вышли за дверь, Тыхе, бросив украдкой взгляд на решительного, взъерошенного Петруху, чуть заметно улыбнулась: «Ну, теперь он мой!»

Бегство Кацебо и его попытка выкрасть наследие профессора Немытевского имело и свои положительные стороны. Ремизов без труда смог договориться с Хваном, как ему безопаснее всего перебраться в Россию. Мудрый Хван решение русского офицера принял спокойно, и желание Петрухи остаться с Тыхе, а не возвращаться с Ремизовым на родину, только подтолкнуло его побыстрее помочь с нелегальным возвращением.

Валериан Кацебо возвращаться за бумагами не стал. Все, что он успел захватить с собой – это небольшой кусок старинной фрески и потертую тетрадь профессора. Этого было вполне достаточно, чтобы вернуться когда-нибудь вновь в Китай и пройти по пути профессора Немытевского. Этого чудаковатого старика Кацебо в живых не застал, но он видел, как Ремизов возился с какой-то странной картой профессора, как зашивал ее в одежду. Пытливый ум и природная смекалка всегда выручала Валериана – он не строил далекоидущих планов насчет записей старика. Когда ему удавалось втайне от