Красная земля. Египетские пустыни в эпоху Древнего царства - Максим Александрович Лебедев

храмы, то, возможно, тем же занимались и отдельные провинциальные должностные лица или связанные с ними институты, пускавшие полученные в обход государства металлы и прочую экзотику на поддержание уже собственного авторитета и власти. Так, в конце VI династии начальник Верхнего Египта Иду I похвалялся, что владел всякими прекрасными ценностями, среди которых выделял скот и медь[1190]. Не вижу каких-либо веских причин полагать, что тем же способом в небольшом количестве сырье не могли получать частные лица или мастера, нуждавшиеся в металлах, редких камнях или другой экзотике для производства или поддержания реципрокных отношений. О существовании скульпторов, не связанных с государственными мастерскими (возможно, младших сыновей, не сумевших наследовать место отца), могут говорить находки частных статуй, выполненных без оглядки на высокие стандарты качества и строгую иконографию. Они встречаются даже в столичных некрополях[1191]. Очень простые и даже грубые украшения, регулярно обнаруживаемые в погребениях Древнего царства, тоже могут быть изделиями не связанных с государством ювелиров.

От Первого переходного периода известен интереснейший производственный комплекс, найденный во дворце местных правителей в Айн Асиле в оазисе Харга. В серии небольших комнат общей площадью 13,3 × 11,6 м располагались мастерские, где изготавливали лезвия для серпов, костяные и медные изделия[1192]. Возникает вопрос: откуда и по каким каналам в это время в оазис поступала медь? О государственной активности по добыче сырья в это время источники почти молчат. В самом дворце в Айн Асиле на излете Древнего царства произошел сильный пожар, а кому подчинялись власти, отстраивавшие его в Первый переходный период, нам не известно. Нельзя исключать, что оазис в это время существовал отдельно, но сохранял торговые связи с Нильской долиной. Немаловажно, что именно на Первый переходный период, а вовсе не Древнее царство, судя по всему, приходится наиболее интенсивное функционирование пути Абу Баллас, по которому элиты оазиса получали дары южных стран[1193].

9.3. Практика (пере)распределения даров пустыни

9.3.1. Свидетельства (пере)распределения в источниках Древнего царства

Как отмечает Р. Макгуайр, в культуре значимость потребления конкретного редкого сырья или изделия часто обосновывается идеологически, но главным фактором поддержания этой значимости является обязательное распределение таких ценностей[1194]. Большая часть сырья, поступавшего в Египет с окружающих территорий через государственные экспедиции, имела престижный характер и не способствовала повышению производящих сил. Исключением были медь, дерево и твердые породы камня для орудий, значительная часть которых использовались затем для добычи, доставки и обработки все тех же престижных ресурсов, в результате чего получались статуи, саркофаги, архитектурные детали, украшения, дорогая утварь. Распределение таких ценностей должно было поддерживать авторитет как царя, так и получателей, обеспечивая общую стабильность государственной системы. Получатели престижных ресурсов могли распределять их далее через сеть родственных, профессиональных или патронатных связей, укрепляя уже свое личное положение[1195].

Гораздо менее заметно для письменных источников в Нильскую долину попадали ресурсы широкого потребления, такие как гипс для растворов, кремневые изделия, поделочные камни, морские раковины, шкуры животных и другие дары пустынь. Обитатель Вади Натрун охотник и собиратель Хунануп, отправляясь в Средний Египет за провизией, нагрузил свой небольшой караван ослов всевозможными ценностями для обмена. Он мог предложить жителям долины натрон, соль, дерево, шкуры пантер и шакалов, различные минералы, плоды и травы, птицу и многие другие вещества и растения, названия которых точно перевести сейчас не выходит[1196]. Часть этих ценностей Хунануп, возможно, предполагал сбыть в мастерских или связанных с государством учреждениях. Например, шкуры пантер могли быть интересны храмовым хозяйствам, а натрон – работникам в мастерских бальзамировщиков. Но многие травы и плоды, возможно, предназначались для удовлетворения более скромного, но широкого спроса простых земледельцев. От таких же собирателей, но из Восточной пустыни, в Египет теоретически могли попадать небольшими партиями золото, медь и самоцветы.

Э. Айхлер полагает, что «почти все экспедиционные продукты становились объектами перераспределения» и что «даже те материалы, которые предназначались сразу на строительную площадку, в идеале проходили через резиденцию»[1197]. Это кажется и чрезмерным упрощением с точки зрения возможностей древнеегипетского государства, и чрезмерным усложнением с точки зрения трансакционных издержек. Причина здесь двояка: Э. Айхлер, во-первых, работал преимущественно с текстами и идею гиперцентрализации почерпнул в них; во-вторых, он не был знаком с археологическими открытиями, которые случились в последние 40 лет. Безусловно, существование государственного (пере)распределения в Египте эпохи Древнего царства не вызывает сомнения. Однако его масштабы, степень разветвленности и структура дебатируются. Если археологические и письменные источники времени Нового царства недвусмысленно свидетельствуют о существовании крупных складов (например, при храмовых комплексах), с которых осуществилось централизованное снабжение связанных с данными институтами администраторов и работников, то от Древнего царства таких свидетельств либо нет, либо, как в папирусах из Абусира, они очень отрывочны.

Суть перераспределения заключается во временной концентрации ресурсов с периферии в центре, а затем возвращении части ресурсов обратно на периферию. С государственным приобретением ресурсов из-за пределов Нильской долины, вроде бы, все было не так. Материалы и ценности стекались в условный центр или центры, из которых распределялись дальше по институтам и должностным лицам, большинство из которых не принимали участия в обменных операциях или эксплуатации рудников и каменоломен. Не стоит ли в этом случае говорить просто о распределении? Видимо, все же нет. Работы в рудниках и каменоломнях выводили из строя медные и каменные орудия труда, которые требовали замены. Доставленное из Леванта дерево возвращалось в экспедиции в виде новых кораблей. Египетские чужеземные партнеры в обменных операциях получали за свои ценности изделия из металлов и каменные чаши. Последние во множестве найдены, например, в Библе. Храмы, получавшие от царей богатые посвящения (не только в виде изделий, но и в виде сырья), сами при этом были объектом сбора податей в виде металлов и ювелирных изделий. Участники экспедиций за свои заслуги получали богатые украшения, золото, медь, погребальный инвентарь. Таким образом, можно все же говорить о перераспределении как минимум части полученных государством пустынных ресурсов.

Существовала ли единая общегосударственная система (пере)распределения или же она делилась на сеть мало связанных между собой локальных систем? Это сложный вопрос, на который нет пока ответа. Мне кажется важным разделять (пере)распределение объектов престижных (символы статуса, ценные материалы) и непрестижных (провизия, текстиль, орудия труда и пр.). Связано это с тем, что престижные объекты, к которым относятся многие дары пустынь, имели ограниченные источники происхождения, места обработки и одновременно ограниченный круг получателей, что теоретически упрощало централизацию процесса распределения. Кроме того, они имели важное политическое и