Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

здоровы. А учитывая немецкую педантичность, придется долго отписываться и объясняться с полицией. Одно радует – Михаил настоял на том, чтобы Гюнтер сделал несколько снимков с Кларой с указанием на них даты. В полиции эти снимки сослужат хорошую службу.

Марина, нарезая овощи для винегрета, который Гюнтер просто обожал, слышала робкие попытки Гюнтера оправдаться перед коллегами и догадалась, что ему придется уехать в Германию. «Может быть, это к лучшему. Надо всерьез заняться своим здоровьем. Бессонные ночи после его пропажи не прошли даром», – подумала Марина, приглашая любимого к столу.

Остаток дня до возвращения матери, Марина с Гюнтером провели в очередных сборах. Галина Алексеевна узнав, что зять опять улетает уже на следующий день, только тяжело вздохнула. А про себя в сердцах подумала: «Не было у Маринки мужа, но и это не муж, а сума переметная. Фигаро здесь – Фигаро там». Но, посмотрев на дочь и не заметив особого расстройства на ее лице, она немного успокоилась.

Глава пятая

Работать втроем у Чена, Клары и Русича получалось неплохо: Русич хорошо ориентировался в окрестностях Дуньхуана и в районе «Дырявой горы», Клара умела читать старинные надписи и иероглифы, а у Чена было чутье. Именно чутье не раз спасало жизнь этому флибустьеру и помогало в любой ситуации выйти сухим из воды или живым выбраться из горного завала.

Ченом этот человек стал несколько лет назад, когда еле живым выбрался из-под завала в глухих алтайских горах. А когда-то он был вполне успешным предпринимателем Троеглазовым, занимающимся нефтяным бизнесом. История с золотым старинным амулетом, который попал ему в руки еще в юности во время работы в геологоразведочной экспедиции, заставила его, детдомовского парнишку без роду и племени, выбрать профессию геолога, поступить в институт, проштудировать десятки книг и архивных документов, чтобы разгадать тайну амулета. Но для этого пришлось много потрудиться, разбогатеть и даже собрать экспедицию в глухие малопроходимые алтайские дебри, чтобы разыскать свой «затерянный мир» под названием Сигора. Экспедиция закончилась печально – странную пещеру, которая должна была открыть дверь в «другой мир» нашли и даже чуть-чуть ее приоткрыли, но Сигора не захотела ни с кем делиться свой тайной. Случился страшный обвал, в котором Троеглазов остался лежать навечно погребенным под толщей алтайской горной породы. В эту версию поверили его партнеры, официальные органы, в общем все…

Только старая шаманка Шубуун во время своего камлания увидела, что Троеглазов жив. Прошло несколько дней, прежде чем страсти улеглись, все разъехались, и шаманка смогла откопать Троеглазова. Правда, совсем в другом месте – более чем в километре от обрушившейся горы. Троеглазов сильно пострадал – переломы, порезы, сотрясение мозга. Глаза у него были безумные, волосы – совсем седые, голос и вовсе пропал. Шубуун выхаживала его много дней, прежде чем он смог ходить и воспринимать действительность. За время нахождения в Сигоре, а в том, что он был именно там, Троеглазов не сомневался ни минуты, ему являлась айяндакская принцесса – рыжеволосая молодая женщина в золоченых доспехах воина. Она, низко склонившись над его лицом, так что Троеглазов мог отчетливо разглядеть ее зеленые глаза и почувствовать холод, исходящий от нее, покачала головой и сквозь многократное эхо он услышал ее грозное предупреждение: «В мои владения чужим входа нет». Сказала вроде шепотом, но эхо превратило ее голос в раскаты грома, от которых Троеглазов вновь впал в небытие. Что это было? Явь, сон, галлюцинации от долгого пребывания в замкнутом пространстве? Ответа на эти вопросы он не знал, но предупреждению принцессы внял. Сигора – это территория для избранных, но он, увы, не из их числа.

«Воскрешать из мертвых» он не стал. Пробыв некоторое время в пограничном состоянии – между жизнью и смертью, он многое переосмыслил, понял, что в его жизни все пошло не так. Захотелось начать жизнь заново, с чистого листа. Тем более, что судьба сама подарила ему такой шанс. Шубуун спасла ему жизнь, а дух айяндакской принцессы (или она сама?) – твердое убеждение в том, что жизнь можно начать заново.

Благо, что перед тем, как отправится на поиски Сигоры, он позаботился о том, что в случае, если что-то пойдет не так, и ему придется какое-то время скрываться, перевел приличную сумму денег на разные счета. А также приобрел небольшую квартирку в Барнауле, где тоже имелась заначка на «черный день».

А все действительно пошло не так. Квартирка пригодилась, заначка тем более. Этого хватило на новые документы, на переезд в Китай, и на пластическую операцию, после которой он стал Ченом. Пришлось нанять учителя китайского языка, чтобы помог ему не только выучить язык, но и понять традиции этого народа, его менталитет. В принципе, Троеглазову понравилось быть китайцем. Ему очень нравилась его новая внешность – мужественное лицо с узким прищуром глаз делало его очень привлекательным мужчиной. В то время как в своей русской жизни он имел весьма среднюю внешность, ничем не примечательную. Очень выручало его и знание иностранных языков – немецкого, английского, китайского. Он мог читать самые популярные газеты, общаться на разных языках. Все было просто замечательно, но… Иногда его «накрывало с головой» волной воспоминаний. Вспоминал детдомовских друзей, свой небольшой, но проверенный коллектив, брошенный на произвол судьбы. И особенно свое неудачное проникновение под своды подземной Сигоры. То, что он увидел внутри пещеры – позолоченные своды, сияющие изумрудным светом, и принял это за сокровища, в действительности таковыми не являлись. Умница Шубуун, которая была не только шаманкой, но и геологом по образованию, объяснила ему, что все эти почти сказочные видения и встреча с зеленоглазой женщиной – не что иное, как галлюцинации, возникающие под воздействием испарений паров серы. Для горной системы Алтая это явление вполне объяснимо. Конечно, это он понимал. Только очень хотелось верить в то, что нашел действительно нечто необычное. Со временем ему почти удалось забыть Сигору, во всяком случае, он старательно избегал думать о ней.

Но его пытливый ум, охочий до всего неординарного, таинственного не давал ему покоя. Чен вспомнил свою встречу с антикваром Кацебовским и его рассказ о загадочной фреске. Однажды в морском круизе он познакомился с Кацебовским, который, находясь в сильном подпитии, рассказал ему интересную семейную историю о фрагменте загадочной китайской фрески. Чен очень заинтересовался, но, протрезвев, Кацебовский категорически отказался продолжить разговор о ней. Более того, стал избегать общества Чена, чем весьма его заинтриговал. Значит, выболтал действительно что-то стоящее.

Понемногу адаптировавшись в Китае, Чен завел друзей, организовал небольшой