Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

— А то везде сейчас не так.

— Может, везде, может, нет. В каждое ухожье не насунешься. Только чем так жить, лучше на этой позиции не окапываться. Первым же снарядом накроет. Наш старлей нам как говорил: — «Противник всегда старается свой порядок боя навязать. Согласишься на него — пиши пропало».

— Не согласились?

— Не согласились.

— И что?

— Да ничего. Нет, сначала мы им там шороху навели. Кое-кого из самых даже под статью подвели.

— Посадили?

— Посадили. Нас.

— За что?

— Подставу организовали. И еще всякой фигни нагребли. За то, что не на тех хвост подняли. Если бы не старлей, я бы еще нескоро сюда добрался. Хоть и с одной ногой, а до самого президента дошел. Я, говорит, за своих ребят головой и душой ручаюсь. Не могу я теперь его подвести. И за Ивана им никогда не прощу, и за Арсения, и за пацанку, и за тебя.

— Боюсь я, Васенька. Прямо не знаю как боюсь.

— Это ты-то?

— За себя нисколечко, а за тебя сердце заходится. Один против всех.

— За это не боись. Нас таких уже, считай, полноценная рота набирается. Вполне можно и оборону держать, а то и в атаку.

— Меня в свою роту зачислишь?

— Куда ж ты теперь от меня? Сама говоришь — ни амуниции, ни фамилии. Так что ставлю тебя на довольствие, одежонку сейчас какую-нибудь подберем. И на фамилию свою переведу, если не против.

Счастливая Любаша уткнулась лицом ему в грудь и тихо прошептала:

— Я теперь от тебя ни на шаг.

Улыбающийся Василий после этих ее слов вдруг нахмурился и, поглаживая густые рыжие волосы только что объявленной жены, виновато забормотал:

— Тут такое дело, Любань… Меня там уже мужики дожидаются. На днях еще сговорились. Надо на недельку-другую в тайгу смотаться. Срок, считай, через час. А ты пока здесь отсидись, в себя приди. Матери скажу, она одежку приволочет и остальное, что надо. Не показывайся только никому. Если братан не проговорится, никто и знать про тебя не будет. Пусть думают, что хотят. Вернусь, тогда воткрытую объявлю: кто мою жену пальцем или словом каким заденет, пусть потом на свою дальнейшую жизнь не обижается.

Любаша резко приподнялась и уставилась в глаза Василию. Тот, не выдержав ее взгляда и затянувшегося молчания, глаза отвел. Голосом, в котором зазвучали неожиданные слезы, спросила:

— Ты что, не слышал, что я тебе только что говорила?

— Ну.

— Что «ну», что «ну»?

— Ну, слышал.

— Слышал, да на свой лад повернул. Нет, Васенька, нет, мой милый, тайгу я не хужей твоего знаю. Принял меня под свое командование, вместе теперь воевать, вместе помирать.

— Я вроде помирать еще не собираюсь.

— Так и я тоже. А в избе отсиживаться и прятаться — на другой день от тоски и страха за тебя помру. Так что, если правду мне тут говорил, давай по-хорошему. А то не знаю, что. Сбегу вслед и сгину в этой вашей тайге проклятой.

— Ты ж ее не хуже моего знаешь.

— А что я в ней без штанов и без обувки? Так вот и пойду? — Любаша, соскочив с кровати, стала посреди комнаты. — И сгину! Комары заедят. Есть запасная одежка?

Василий, с восхищением глядя на Любашу, согласно кивнул.

Через полчаса Василий и полностью экипированная в его старое таежное обмундирование Любаша торопливо шли по улице поселка. В этот ранний рассветный час можно было почти не беспокоиться за ненужную встречу, поэтому шли напрямик, самым коротким путем. И просчитались. До дома Арсения осталось только за угол завернуть, когда навстречу вышли двое. Намерения их не вызывали сомнений — оба стояли неподвижно, перегораживая дорогу. У каждого в опущенной руке пистолет с глушителем. Василий и Любаша оглянулись. От калитки в доме напротив отделилась еще одна фигура. У этого не то автомат, не то ружье неизвестной Василию конструкции. Направлено на них, палец на спусковом крючке.

— Договоримся? — спросил один из двоих, с насмешкой глядя на застывшую в растерянности пару. Любаша посмотрела на прикусившего губу Василия и шагнула вперед, прикрывая от возможных выстрелов спереди. Василий отстранил ее и громко спросил: — О чем?

— О полной согласованности дальнейших действий, — с ухмылкой объяснил взявший на себя обязанность переговорщика проценковский телохранитель.

— Она уходит, тогда потолкуем, — еще раз оглянувшись, предложил Василий.

— По-моему, условия всегда диктуют те, на чьей стороне явное преимущество, — продолжал усмехаться переговорщик. — Справедливо?

— Справедливо, — согласился Василий. — Так ведь преимущество еще доказать надо.

Ему все еще не верилось, что они будут стрелять. Оттолкнул Любашу в сторону:

— Уходи!

— Значит, не договорились, — констатировал бандит, мгновенно стерев улыбку. Даже не верилось, мог ли он вообще улыбаться, настолько обострились и отяжелели только что казавшиеся расплывчатыми и даже добрыми черты его лица.

— Жаль. Поэтому прошу не обижаться, если вам будет сейчас больно. Давай, Юрок!

И тотчас сзади раздался негромкий хлопок выстрела, сбившего Василия с ног. Он еще было шевельнулся, пытаясь встать, но на это движение ушли последние силы. Пальцы его беспомощно заскребли землю и застыли.

Любаша дернулась кинуться к нему, хотела закричать что было сил, но второй выстрел достал и ее. Привалившись к забору, она медленно сползла на землю и так и осталась сидеть в сырой траве, неловко подвернув ногу.

Один из нападавших резко свистнул и махнул призывно рукой. Из распахнувшихся ворот бесшумно выкатился старенький «Рафик» и остановился возле лежавшего Василия. Все трое сошлись у машины.

— Страшилок каких-то про него наговорили. Всего и делов. Против лома нет приема.

— Бабу-то на хрена? — недовольно спросил сидевший на месте шофера. — Так не договаривались. Куда теперь ее?

— Ты что, свидетеля захотел? Она же нас всех срисовала.

— Разберемся. Грузите.

Грубо закинув в машину тела Василия и Любаши, двое забрались следом. Третий пошел закрывать ворота. Закрыв, посмотрел на часы и махнул рукой — езжайте, не ждите. Машина не сразу, словно нехотя, тронулась с места.

* * *

Почти в это же самое время отец Андрей с трудом тащил на спине то и дело терявшего сознание Кандея. Возвращался он тем же путем, каким уходил с Надеждой — огородами. Услышав его тяжелые медленные шаги, Олег очнулся от дремоты, одолевшей его на рассвете, и, разглядев, кинулся на помощь.

— Ты, что ль, Олег? — казалось, ничуть не удивился его появлению отец Андрей. — Помогай давай… Еле дотащил…

Они осторожно опустили застонавшего Кандея на землю.

Увидев, кого