Открытие Америки - Алексей Крайнов

Вот реально, Винсент видит меня своим вечным рабочим, вкалывающим за кров и еду? Чёрт подери, я всё-таки достаточно себя ценю, чтобы не принимать такие предложения! И вообще, на фига эта Америка, если жить в гараже? У меня в Екатеринбурге квартира была в центре города, пусть и от бабушки. И пусть я её потерял. Заработаю снова, если потребуется!

Ситуация, вынуждавшая двигаться за этим закамуфлированным рабовладельцем, рассуждающим о Гражданской войне и ветеране Севера, изрядно меня подбешивала. «Нужно скорее решать вопрос с апартаментами и валить от Винсента! Позвоню в тот комплекс прямо сегодня, спрошу про новости, предложу внести оплату, не дожидаясь съезда жильцов», – думал я, ёжась от промозглого ветра.

Между домом и ангаром к белой равнине тянулась посыпанная редким гравием дорожка. Вокруг – кусты и заброшенные клумбы. Слева от ангара тянулись ограждения – вероятно, когда-то тут был загон для лошадей или другой домашней живности.

Зимний ветер гнал нас дальше. Мы прошлись по гравийной дорожке, глядя в пустое белое пространство. Снег лежал на земле неровным ковром с глиняными прогалинами, вдалеке угадывались очертания водоёмов, покрытых льдом и снегом.

– Видишь пруды? – Винсент делился со мной деталями приобретения. – Их выкопали при строительстве хайвея, по которому мы сюда добрались. Господрядчики предъявили хозяину дома федеральный закон и проект, затем заехали на территорию с экскаваторами и вынули несколько десятков кубических ярдов земли для насыпи. Так появились эти водоёмы, а потом, как мне рассказали, выросли камыши и прилетели утки. Сейчас, зимой, никого нет, понятное дело, но весной вернутся.

Борясь с ветром, мы повернули назад.

– Идём в дом, – сказал Винсент. – Покажу тебе, где ты сможешь разместиться, пока не оборудуешь гараж.

Похоже, он до сих пор не верит, что я собираюсь от него съезжать! Или делает вид, что не понимает? Я уже не мог сказать наверняка.

Винсент поднялся на крыльцо, провернул ключ в замке, потянул дверь на себя. Она отворилась с низким скрипом.

В прихожей Винсент включил лампу. Здесь было теплее, чем на улице, но до нормальной домашней температуры было далековато. Пол под ногами старчески скрипел, жалуясь на наши шаги.

Осмотревшись, я понял, что история о ветеране Гражданской войны США не была преувеличением!

При грандиозном объёме дом поражал страшной ветхостью.

Прямо перед нами вытянулся длинный высокий коридор с балками на потолке, справа наверх вела прямая крутая лестница с изношенными деревянными ступенями. Слева в широком проёме просматривалась гостиная – огромная и откровенно грязная.

Не снимая обуви и не вытирая подошв, Винсент прошёл по коридору в гостиную.

– Алекс, смотри, как тут просторно, спроектировано отлично, знали люди, как строить! Три окна! Поработать над интерьером, и дом преобразится!

Если Винсент видел будущее, то я разглядывал настоящее.

Пол в гостиной покрывал протёртый, в жутких пятнах ковролин; от стен отслаивались серые, с потёками обои. Потолок весь потрескался и, казалось, мог обвалиться в любой миг. В доме пахло затхлостью – такой запах проветриванием не уберёшь!

По углам пылилась убитая мебель: два кресла с облезлой обивкой, исцарапанный деревянный столик, поломанные стулья. У внутренней стены зияла пещера почерневшего камина. Внешний его камень когда-то был светлым, но сейчас его юность скрывали многолетние слои гари.

На каминной полке покоились остатки некогда ценных вещей: фарфоровая чашка, канделябр, разбитая лампа с покривившимся абажуром. Комната из последних сил хранила память о прошлом.

На кухне царил не меньший беспорядок. Краска на стенах облупилась, обнажив слои штукатурки. Дверцы шкафчиков болтались на ржавых петлях. Свету, пробивавшемуся через окно, прикрытое грязными шторами, не удавалось оживить жилище.

На полах по всему дому лежал серый налёт, и всякое наше движение поднимало в воздух тонкую, холодную, раздражающую нос пыль.

– Так, идём на второй этаж. Там у нас спальни и временное место для тебя.

Мы с осторожностью поднялись по лестнице. Некоторые ступени прогибались под ногами, ступать на них было опасно!

Винсент завёл меня в длинную тёмную комнату. Всё тот же грязный ковролин. В дальней стене – оконце в изношенной раме. Облезлый шкаф-купе с потемневшими деревянными перекладинами для вешалок.

Я посмотрел через окно на равнину с пятнами затянутых льдом прудов. Из углов комнаты тянуло холодом. Какая же тоска!

Мечта Винсента для меня была тюрьмой.

– У меня есть надувной матрас, переедем, и можешь перенести его сюда. Бельё тоже из комнаты в старом доме забирай. – Винсент говорил вроде бы дружелюбно, но я различал в его словах иной посыл: «Прими это, здесь не так и плохо! Цени, что дают!»

«Чёрт, – думал я, – если бы не минусовая температура за окном, я на полном серьёзе предпочёл бы спать в машине! А тут, как назло, минус пять по Фаренгейту обещают на неделе… Это минус двадцать по Цельсию! Не уверен, что стоит так рисковать. Сжимаем зубы, терпим – и переезжаем в своё жильё!»

Никогда раньше моя душа так не требовала независимости. В российском автостопе независимость служила основой моей внешней свободы; в Америке она становилась вопросом моего выживания как личности.

Мы покинули дом, Винсент закрыл дверь на ключ. Отогрев подзамёрзший «Додж», мы направились к West Village.

Я молчал, стараясь не выдавать своего состояния. Винсент же, по-видимому, был на подъёме от посещения дома мечты и говорил со мной больше, чем обычно.

– Алекс, ну, думаю, ты понял идею? – Он взглянул на меня, продолжая рулить. – Это фамильная резиденция. На десятилетия, если не на века! Мои дети здесь будут жить, после них – и мои внуки, надеюсь, тоже.

– Согласен, размер впечатляет. Прогресс серьёзный! – Я поддерживал разговор как мог. – Но что ты планируешь делать с ремонтом? Переезд же на следующей неделе…

– Ну, это второй вопрос. Верхние комнаты, наши с Дари и детские, мы приберём, мебель приедет из старого дома. Остальное потихоньку обновим. Надеюсь, и с твоей помощью.

Кто бы сомневался! Простой как три рубля план Винсента имел продолжение! Я подготовил к продаже его старый дом, и он всерьёз рассчитывал, что я ему и эту громадину обновлю – взяв на себя грязные работы за крышу над головой! Сколько он там хотел сэкономить в этом случае?

Винсент вёл машину, держась правой, не самой скоростной полосы. «Экономит топливо, – понимал я, наученный на других примерах. – Как это у американцев работает? Въезжаешь в имение, требующее крупных вложений, но экономишь на бензине!»

– Если уж начистоту, то у этого владения есть и другие недостатки, – заметил Винсент расслабленно, уподобляясь победителю, признающему тактические ошибки, ничего не значащие в общем итоге битвы. – Территория