На коне: Как всадники изменили мировую историю - Дэвид Хейфец

должно было стать вразумляющей демонстрацией силы, если у британцев возникнут вдруг планы на Пенджаб, и заодно потрафить тщеславию этого помешанного на лошадях махараджи. Один всадник вел группу лошадей по узкому загону в дворцовом саду, демонстрируя разные аллюры. Он пускался в галоп, внезапно резко останавливался, разворачивался и скакал в противоположном направлении. Странно молчаливые кони слушались каждого движения его руки. Муркрофту показали и лошадей местных пород из Лакхи и Аттока, а также коней из Бухары, за которых махараджа отдал по 1700 рупий. «Прекрасно сложенные, – заметил Муркрофт, говоря о бухарских конях, – но пясть слишком тонка». Персидская лошадь, стоившая 7000 рупий, тоже показалась Муркрофту «никуда не годной». При этом было известно, что Ранджит Сингх командовал лучшей в Азии кавалерией и что в его конюшнях содержались сотни прекрасных лошадей. «Каждый сикх в стране, – сообщал Муркрофт, – держит племенную кобылу и выращивает жеребят для себя или на продажу», причем лучших из этих жеребят получал в подарок махараджа[791]. Возможно, Муркрофт критиковал сикхских лошадей, чтобы оправдать свою рискованную экспедицию так далеко на север.

Ранджит Сингх не упустил возможности проконсультироваться с Муркрофтом о состоянии своего здоровья: западная медицина пользовалась большим авторитетом в Индии в XIX в. Махараджа пожаловался, что уже не может употреблять столько крепких напитков, сколько пивал раньше. Ветеринарный врач Муркрофт не постеснялся прописать сикху лекарство и заодно рискнул порекомендовать ему отказаться от алкоголя. Махараджа хотел подарить ему лошадь, но британец попросил попридержать такие подарки до его возвращения из Бухары.

В погоне за мечтой Муркрофт проявил недюжинное присутствие духа. Пересекая земли афганского клана Вазири[792], который и тогда был не менее кровожадным, чем во времена кушанов и Бабура, он положился на защиту одного-единственного досточтимого отшельника-суфия. Обезопасив себя таким образом от столь типичного для этих мест разбоя, он улучил минутку полюбоваться просторами: «Во время нашего визита в марте пустыня была покрыта богатым ковром пестрой расцветки, сотканным из фиолетовых соцветий дикого эспарцета, желтых ноготков и воловиков». Ему понравились поджарые местные лошади, и он купил двух, одну за 150 рупий, другую за 200. «Последняя по внешнему виду была точно как арабская, и в Калькутте под видом арабской ее можно было бы продать за 1000 рупий»[793], – хвастал он. Его энтузиазм в отношении местных пород рос прямо пропорционально расстоянию и возрастающей опасности путешествия.

Кабульские пастбища, где паслась 20-тысячная афганская конница, тоже заслужили его одобрение[794]:

Я видел, как косят клевер на семена, и никогда не видел, чтобы земля была так плотно покрыта всякого рода сеном. Оставшуюся после обмолота семян мякину мешают с пшеницей и ячменем и дают лошадям зимой. Почти все кабульские боевые лошади зимуют на майдане [то есть на лугу] и питаются этим кормом и еще люцерной, что обходится в две с половиной рупии за голову, и к весне благодаря такому корму они приходят в наилучшую кондицию[795].

В том-то и крылся секрет превосходства центральноазиатской кавалерии над индийской и ключ к победе афганцев при Панипате: разведение крупных и сильных боевых коней обходилось им очень дешево. Муркрофт написал в Калькутту, советуя сделать Афганистан британской колонией – стратегия, которая 20 лет спустя привела к Первой англо-афганской войне, закончившейся катастрофическим провалом.

Спустя два года после отъезда из Лахора Муркрофт наконец добрался до места назначения. Бухарский эмир Хайдар принял его настороженно. Эмир опасался британских интриг и не хотел ставить под угрозу свои торговые отношения с Россией и Китаем. В конце концов, русские торговали с Бухарой со времен Ивана Грозного, а китайцы – с эпохи «потеющих кровью» лошадей. Новичок приступил к закупке коней, не встретив ни одобрения, ни возражений со стороны эмира. Дело оказалось ничуть не легче, чем предупреждал его персидский секретарь. Русские и китайцы закупали крупным оптом, и в свободную продажу поступало очень мало хороших животных. Вдобавок восстание узбекских коневодов против эмира, их номинального владыки, прервало поставки лошадей на рынок[796]. Чтобы скоротать время между неудачными вылазками за покупками, Муркрофт вел дневник, благодаря которому обессмертил свою безграничную любознательность. Он оставил нам описания армянской винокурни, шелкоткачества, знаменитого бухарского винограда и гранатов. Естественно, он подробно описывал бухарские методы разведения, кормления и тренировки знаменитых лошадей, в частности, он рассказал о диковинном методе, при помощи которого коневоды поддерживали своих животных в наилучшей форме:

Ставится козел… и по сигналу всадники скачут вперед, чтобы схватить его. Тот, кто первым добирается до козла, склонившись к земле, подхватывает его и, перекинув через седло, на полном скаку мчится к далекой цели, достигнув которой, изо всех сил несется к точке, с которой стартовал[797].

Это первое описание игры бузкаши на английском языке.

Свой интерес к Бухаре Муркрофт, конечно, удовлетворил, но вряд ли это могло компенсировать неудачу по части приобретения высококачественных лошадей. Проторчав в Бухаре пять месяцев, он отправился в обратный путь в Индию с самой малостью животных, но среди них не было ни одного того роста и с такой родословной, о которых он так долго мечтал. Добравшись до афганской границы, Муркрофт безуспешно попытался раздобыть хотя бы менее ценных узбекских коней, но и в этом не преуспел. Как бесстрашный ветеринар отнесся к своим последним неудачам, неизвестно; он подхватил лихорадку и скоропостижно скончался в Андхое, на севере Афганистана.

Весьма малые шансы предприятия Муркрофта на успех с самого начала наводили некоторых историков на мысль, что истинной целью его путешествия был шпионаж. Русские, несомненно, так и думали, потому что были столь же обеспокоены планами британцев на Окс, как Британия – продвижением русских к Инду[798]. Но учитывая эксцентричный характер Муркрофта, его злополучная экспедиция вполне могла быть вдохновлена исключительно любовью к приключениям и горячим интересом к хорошим лошадям. Как бы то ни было, поездка Муркрофта в Бухару часто считается первым раундом Большой игры[799].

Китай терпит поражение на море, но удерживает степь

Неспособность Муркрофта обеспечить армию готовой конной силой из Центральной Азии увеличила военные расходы Британии. Правительство неохотно продолжало оплачивать дорогой импорт и неэффективный конный завод в Пусе. Тем временем армия Британской Индии весь XIX в. вела внешние войны: три англо-бирманские, первую и вторую англо-афганские, Первую и Вторую опиумные войны против цинского Китая[800]. Британия аннексировала Бирму, навязала свою опеку Афганистану[801] и потребовала от Китая торговых привилегий.

В 1793 г. британское посольство к Цяньлуну не вызвало в Китае тревоги по поводу уязвимости ее морской границы протяженностью в