Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

– Ну, Евгений Васильевич… – услышал журналист, уже поднимавшийся по косогору.

«Да, думал Олег, – оглядывая окрестности, – всё это произошло именно здесь… Как писал поэт?»

Двунадесять веков, а то и боле

тому назад, у этого села,

когда почти таким же было поле,

но Диким называлось,

и дотла

жарою были выпалены травы

в никем ещё непаханых степях,

и конные степняцкие заставы

прорыскивали тропы в ковылях –

была война.

Верней сказать, войнишка,

из тех, что не описаны нигде…[52]

Если бы не моё видение, никто и никогда не вспомнил бы о произошедшем, а я б о нём и не узнал…

Вон туда, вверх по течению реки, мчались последние Дети Луны. Скорее всего, воины племени встретили пришельцев с востока там, где берега реки близко сходятся, замыкая петлю. Узень, так, кажется, называли в старину подобные места… Они стояли, поджидая накатывающуюся конную лаву, все, способные держать оружие… Подвиг трёхсот спартанцев широко известен, о доблести тех, кто заслонил путь алчной орде здесь, не узнает никто – время стёрло из людской памяти эти воспоминания. Пожалуй, точное место битвы и археологи не найдут: тогда было принято забирать оружие поверженных врагов (оно ведь дорого стоило), а кости павших давно растащили хищные звери и птицы…

А туда торопился уйти обоз, там старики, женщины, дети, выбиваясь из сил, помогали лошадям (или быкам – кто у них был тягловой силой?) перетаскивать через реку тяжеленные телеги. По высокой в тот год воде…

Потом обоз медленно втягивался в лесную чащу, а люди оставались на опушке и до боли в глазах вглядывались в покинутый берег: не появится ли на нём хоть кто-нибудь из их защитников. Скорее всего, не появился никто, и сын погребённого на берегу реки воина так и не узнал, где покоится его отец, а вместе с ним и Ключ Умирающей Луны, который мальчуган поклялся хранить и вернуть ожидающему его народу…

В конце концов на берег вырвался отряд разъярённых врагов, и то только для того, чтобы понять, что добыча ускользнула, а кровопролитная схватка (думаю, Дети Луны и их товарищи взяли за свои жизни дорогую цену) была напрасной. Соваться в чащу коннице не было смысла – там не развернёшься, а смертоносная стрела может ударить из-за каждого дерева…

Укрывшиеся в лесу, скорее всего, уцелели. Седой говорил, что Ключ был некогда доверен его предкам, значит, он прямой потомок того самого мальчугана, который был последним из Детей Луны. Постой, выходит, что в найденной археологами могиле покоится прапрапрапрадед Седого? Наверное… Может, именно потомки спасшихся от нашествия орды с востока и основали городище, которое копает Евгений. А что? Вполне логично. Едва ли они ушли далеко от родных мест…

Похоже, всё происходило именно так, как я представил. И ведь не расскажешь об этом никому. Даже Евгению – не поверит, а говорить ему абсолютно всё, пожалуй, не стоит…

В вечернем воздухе зудели комары. Над землёй разрезали воздух крупные ярко-голубые и коричневые стрекозы.

– Громовики, – показывая на них, сказал Маслов.

– Мы в детстве их так же называли, – улыбнулся журналист. – Помню, в младших отрядах пионерлагеря сбить такую считалось высшей доблестью.

– Рукой? – удивился студент.

– Зачем рукой? Сорванной веткой.

– Юные истребители природы, – проворчал Ярков.

– Можно подумать, ты этим не грешил.

– Никогда! – уверенно заявил археолог. – Меня с детства интересовала только история. Собирал монеты, боны, разные значки, медали, их тогда много было, война-то ещё совсем недавно отгремела. Менялся с приятелями…

– Надувал их… – подначил друга Олег.

– Само собой, – не смутился Евгений. – При обмене хорошие знания – это как дополнительный бонус. А я во всём, чем увлекался, быстро начал разбираться.

Уже когда подходили к лагерю, журналист спросил:

– Жень, а что вы делаете с останками тех, чьи могилы разрыли?

– Переносим на местное кладбище. Я с властями договорился. Хороним, пускай покоятся вместе, они ж соплеменниками были, родственниками, друзьями. А что?

– Знаешь, а я бы эту могилу на берегу реки сохранил, – негромко сказал Алексеев. – Поставил бы на ней камень и высек на нём что-нибудь вроде слова «Предкам». Пускай бы это был памятник людям, которые жили на этой земле и защищали её.

– Здорово! – загорелся Маслов. – Отлично придумали, Олег Иванович!

– Хорошая мысль, – помолчав, согласился археолог. – Подумаю, как её можно реализовать…

6

В том, что экспедицией Яркова найден именно Ключ Умирающей Луны, Олег убедился, едва увидел показанные Евгением фото, – не было смысла даже сверять их с каменной копией, надёжно упрятанной журналистом в сумку. Ещё раз вздохнул («Обидно, понимаешь!») и решил заняться заказанным очерком. Этому и посвятил большую часть следующего дня.

Прошёл к раскопу скифского могильника, кое-что записал для памяти – работу Ярков организовал отлично, каждый из студентов знал, как говорится, «свой маневр», а Маслов и вовсе, кажется, умудрялся появляться в нескольких местах одновременно. Только что он, сосредоточенно сопя, очищал извлечённый из земли кривобокий горшок («Вы обратите внимание: он же явно сделан на гончарном круге!»), а уже помогает щупленькой девчушке, которая с трудом справляется с тяжеленной лопатой («Заставить бы Лупеску самого ею копать!»). Правда, как с удивлением подметил журналист, именно Маслов получал больше всего втыков от руководителя: насупясь, выслушивал замечания и с удвоенной энергией делал всё так, как от него потребовали.

После обеда археологи вновь ушли на раскопки, а Олег привёл в порядок свои записи и внимательно просмотрел фотографии, которые ему отдал Евгений. На них были весьма качественно запечатлены и незадачливый могильный воришка, оставшийся на века в кургане (это Алексеева порадовало, снова лезть в древнюю могилу ему ужасно не хотелось), и серебряные бляшки, и так и не дающийся пока в руки (эх!..) Ключ Умирающей Луны. На обороте каждого снимка аккуратным ученическим почерком было написано: «Фотограф В. Маслов».

– Не забудь упомянуть, – напомнил журналисту Ярков. – Парню приятно будет.

– Само собой, – кивнул Олег, вообще-то всегда старавшийся соблюдать в этом вопросе предельную щепетильность.

Убедившись, что всё записал, и подготовив вопросы, которые следовало уточнить у Евгения, журналист взглянул на часы – времени до ужина оставалось достаточно, поэтому он прихватил удочки и отправился на реку, решив ещё раз спокойно осмотреть местность, в которой происходили внезапно представшие перед ним события, а заодно и порыбачить.

В высокой траве, росшей по обе стороны узкой тропинки, выводили свои пронзительные песни зелёные кузнечики. Олег скользнул взглядом по сгибающемуся к земле стеблю и