Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

мы храним в соответствии с инструкцией, – не сдавался археолог. – Золотые серёжки, в прошлом году, например, найденные, лежат в отдельном отделении сейфа, в бухгалтерии.

– Ну а какой мудрец придумал дверь такую установить?

– Исправим! – тут же высунулся Лупеску.

– Да уж постарайтесь, – повернулся к нему подполковник. – Чтобы к вечеру здесь стояла металлическая дверь, как и положено. И сейф доставьте, причём именно сюда, в музей, а не в бухгалтерию.

– Сделаем! – заверил проректор.

– Уж постарайтесь… – повторил Александр Васильевич. – Если не хотите неприятностей.

– Я, пожалуй, пойду. – Алексеев почувствовал себя лишним.

Сержантик посунулся к своему начальнику и что-то тихо забормотал. Подполковник недовольно прищурился, но потом кивнул.

– Просьба у нас, Олег Иванович, – сказал он. – Нужно вам проехать в горотдел и ответить на несколько вопросов.

– Каких? – удивился журналист.

– Там объяснят, – туманно ответил Александр Васильевич. – Ну как, не откажете официальным лицам?

– Пожалуйста, – не стал спорить Олег. – Только мне позвонить нужно, предупредить, что задерживаюсь.

– Бога ради, – и подполковник указал на телефонный аппарат.

Номер Виктора по-прежнему не отвечал, и Алексеев позвонил сестре.

– Ну?.. – рявкнула та в трубку (судя по всему, телефонный звонок прервал особо сладкий её сон).

– Витя у тебя? – спросил Олег.

– Нет, но скоро должен прийти, – растерялась сестрица.

– Передай ему, что я в университете. Здешний музей ограбили…

– Не нужно об этом говорить, – недовольно пробубнил стоявший рядом сержант.

– Больше не буду, – пообещал ему журналист и снова в трубку: – Это я не тебе. Короче, я сейчас еду в милицию, надеюсь, ненадолго. Но на случай, если задержусь, запомни: в четыре мне будет звонить знакомый нашего Учителя.

– Кто, кто? – переспросила Ленка, и почти без паузы: – А-а-а, поняла!

– Ну и молодец. Отдай Виктору ключи от моей квартиры, пускай сидит у телефона и ждёт звонка.

– А зачем тебе в милицию? – спохватилась сестра. – Ты что-нибудь натворил?

– Просто хотят задать какие-то вопросы, – постарался успокоить её Олег. – Не волнуйся. Всё, меня уже торопят.

Действительно, сержантик поглядывал на него весьма недовольно.

– Готовы, Олег Иванович? – спросил подполковник. – Тогда поехали. А вы, Лавр Захарович, завершайте всё здесь.

– Замочек дверной придётся изъять, – жизнерадостно сообщил тостячок.

– Забирайте его вместе с дверью, – махнул рукой Игорь.

Вислоносый Лупеску при этих словах сильно поморщился, но ничего не сказал.

– Ах, да, – спохватился Алексеев и протянул археологу несколько листков бумаги. – Это тебе Евгений Васильевич передал.

– Как они там?

– Нормально. Думаю, он обо всём написал.

– Его, наверное, вызвать нужно? – спросил Игорь подполковника.

– Особой нужды в этом пока не вижу, – ответил тот. – Но сообщить о случившемся, конечно, необходимо.

«Итак, Ключ украден… – думал журналист, выходя из музея. – Неожиданность… И очень неприятная. Кто это сделал? Зачем?»

Ответов на эти вопросы у него не было.

2

Олег шёл длинным скучным коридором и размышлял: «Почему, интересно, в милиции, в судах, у нотариусов всё такое ободранное и угрюмое? Сразу настроение портится. Особенно если попадаешь в эти заведения не по своей воле…»

– Вам сюда, – голос сержантика, неотступно следовавшего за журналистом, заставил остановиться. А сам милиционер нырнул в какой-то кабинет, предварительно скомандовав: – Ждите тут!

Появился он довольно быстро и указал на оставшуюся открытой дверь. Алексеев пожал плечами и вошёл.

Небольшой кабинет: в углу вешалка, шкаф, похоже, сварганенный ещё артелью «Свежеразбуженный пролетарий», у давно не мытого окна стол, на котором разложены важные, по-видимому, документы. За столом – человек средних лет, на плечах погоны с четырьмя звёздочками. На вошедшего не смотрит, уткнулся в какую-то бумагу. Нет, отреагировал, молча указал на обшарпанный стул.

Алексеев тоже молча сел, покачался на стуле (расшатан, но разваливаться пока вроде не собирается) и сделал вид, что с интересом изучает окружающую обстановку. Капитану поведение журналиста явно не понравилось, он запрятал цедулу в ящик стола, извлёк оттуда же какой-то бланк, многозначительно кашлянул и произнёс отрывисто:

– Фамилия, имя, отчество?

Журналист хотел что-нибудь съязвить, но сдержался и ответил:

– Алексеев Олег Иванович.

– Год рождения?

– Одна тысяча девятьсот пятьдесят восьмой. Если считать от Рождества Христова.

Капитан нахмурился и старательно записал что-то в свою бумажку.

– Где прописаны?

– Улица Панфиловцев, дом три, квартира одиннадцать. Это в Октябрьском районе, если вас сие тоже интересует, – любезно сообщил Олег.

– С картой города мы знакомы, – сухо сообщил милицейский чин. – Где и кем работаете?

– Увы, – журналист развёл руками. – Попал под сокращение и, строго следуя действующему законодательству, использую предоставленную мне родным государством возможность отдохнуть от трудов праведных, а также восстановить здоровье, пошатнувшееся на ниве построения коммунизма, оказавшегося, как выяснилось, лженаучной и противной естеству разумного человека выдумкой…

– А конкретно? – капитан посмотрел на него ничего не выражающими глазами.

– Пишите: временно неработающий, – печально вздохнул Алексеев.

– Ага…

Прозвучало это весьма глубокомысленно.

Капитан снова полез в ящик стола, вытащил на свет какую-то папку, однако размочаленные верёвочки, не позволяющие её содержимому вывалиться, оказались завязаны на двойной узел, и ему пришлось изрядно повозиться, дабы его распутать. Наконец это удалось, и милиционер, напряжённо сопя, углубился в изучение понадобившихся ему документов.

Какое-то время Олег подождал, а потом решил осведомиться:

– Могу ли я узнать, чему обязан приятностию нашей встречи?

Капитан поднял на него затуманенные очи и изрёк:

– Лично я ничего приятного в этом не нахожу. Мы для того и трудимся, чтобы честные граждане могли наслаждаться жизнью!

Слово «честные» он выделил особо.

– Вот даже как… – подрастерялся журналист, но решил не уступать: – А узнать, с кем я, собственно, беседую, можно? На всякий случай…

– Старший уполномоченный городского уголовного розыска капитан Серостанов, – голос милицейского чина лязгнул, как винтовочный затвор. – Но никаких «всяких случаев» не будет. Намотайте себе это на ус! Времена, когда пресса могла безнаказанно оскорблять официальных лиц, ушли безвозвратно.

Олег с интересом посмотрел на пошедшую красными пятнами физиономию сидящего напротив его человека. Что имел в виду капитан, он догадывался.

Дело в том, что ушедший недавно на пенсию начальник городской милиции откровенно побаивался людей пишущих. Даже во времена горбачёвской борьбы с пьянством и алкоголизмом, инструктируя своих подчинённых, он заявил:

– Адрес запомните: «Каменская восемьдесят два». Пускай оттуда хоть на четвереньках выползают, делайте вид, что ничего не видите!

На удивлённый вопрос: «Почему?» – умудрённый жизнью борец с правонарушениями пояснил:

– Там писательская организация и журналисты всякие располагаются. Я по молодости лет одного задержал, так он на меня фельетон в стихах настрочил. До сих пор родные и друзья издеваются. Ну и начальство не забыло… Так что, ну их!

Может, и Серостанов этот успел сильно пострадать от прессы? Нужно будет разузнать…

Однако капитан уже оторвался от бумаг и соорудил на своей физиономии нечто, долженствующее, судя по всему, означать улыбку:

– А ведь вы, Олег Иванович,