Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

– И что нашли?

– Изъяли примерно ящик пустых водочных бутылок – подозреваю, для снятия с них отпечатков. А ещё – жменю серебряных «висюлек», как выразились старушки, «шибко старых», по их же определению. Сколько из музея поделок из серебра пропало?

– Семнадцать, – припомнил журналист.

– Точно! – Виктор поднял вверх палец. – Именно столько было занесено в протокол, старухи это запомнили.

– А Ключ?

– Ничего больше не найдено. Похоже, твой вороватый сосед прибрал серебро для собственных нужд. Вот только вряд ли он ради такой мелочи стал бы грабить музей. Подозреваю, что кто-то навёл Шибздика на Ключ, он и был его главной целью, за которую были обещаны хорошие деньги.

– Похоже на то, – кивнул Алексеев. – И что теперь делать? Ждать пока Серостанов отыщет Ключ? Как-то не верится мне в это…

– Ну почему же? Всё может быть, – не согласился с ним Виктор. – Пускай ищет. А тем временем я по своим каналам попытаюсь что-нибудь выяснить.

Но от ответа на вопрос, что именно он собирается предпринять, бывший секьюрити уклонился, предложив обсудить это попозднее. Потом, немного помявшись, спросил:

– Слушай… А ты не допускаешь, что за последними событиями могут стоять Седой и его ребята?

Олег недовольно поморщился (приходила ему в голову эта мыслишка, но журналист настойчиво гнал её прочь), но прямой вопрос требовал ответа, и он сказал:

– Если честно, не знаю… Вот только думать о таком варианте мне совсем не хочется. Седой, судя по моим впечатлениям и по записям Тёмы, с разными людьми по-разному разговаривает и методы убеждения использует разные. Но как-то не верится мне, что он на подобное способен. Не могу объяснить почему, но… В общем, не верю я в это…

Спорить Виктор не стал, покачал головой и предложил:

– А давай-ка и я во встрече с ним поучаствую. Заодно и присмотрюсь к нему повнимательнее…

Седовласый позвонил в начале пятого. Посетовал на то, что сам приехать не сможет, и предложил встретиться где-нибудь в районе набережной, если Алексееву, конечно, этот вариант подходит. Олег спросил, устроит ли его веранда ресторана «Обь», получил на это согласие, а потом сказал:

– Мне бы хотелось пригласить на нашу встречу одного друга.

– Виктора Павловича имеете в виду? – спросил Седой. – Ничего не имею против, более того, давно уже хочу с ним познакомиться, – и повесил трубку.

– Ну что? – спросил бывший секьюрити, поняв, что разговор завершился.

– Назвал тебя по имени-отчеству и сказал, что будет рад встретиться.

– Даже так? – хмыкнул Виктор. – Ну-ну…

Ресторан «Обь» Алексеев хорошо знал – с недавних пор там полюбили собираться писатели, журналисты, актёры, в общем, все, кто относил себя к категории «творческой интеллигенции». Правда, уже входя на тесно заставленную столиками веранду, Олег сообразил, что стоило, пожалуй, выбрать другое место: привяжется какой-нибудь знакомый или полузнакомый тип, и никакого разговора с Седовласым не получится. Впрочем, в это время ресторан был почти пуст, завсегдатаи собирались здесь позднее.

Друзья облюбовали столик, из-за которого открывался великолепный вид на могучую реку, неспешно несущую свои воды к северу, и заказали по чашке кофе с бутылкой минеральной воды – официант никакого недовольства при этом не высказал, видно, привык, что посетители «веранды» начинают по-скромному, зато потом, собравшись с духом, гуляют «во всю ивановскую» – пока хватит денег.

Виктор, попавший сюда впервые (бывший его босс предпочитал иные увеселительные заведения), с интересом осматривался, пока взгляд его не остановился на заросшем диким чёрным волосом мужике, – тот водрузил локти на стол и мрачно созерцал сиротливую, уже наполовину пустую рюмочку. Компанию волосатику составляла не первой молодости дама, облачённая в обтягивающий её костлявую фигуру костюм из чёрного кожзаменителя. Пальцы дамы сплошь покрывали тяжёлые, странной формы кольца, выточенные, судя по цвету, из стальной болванки.

Внезапно её партнёр воздвигся над столом, разинул мохнатую пасть и проревел:

Я положить могу на вас и ваши умозаключенья!

Дерзайте упыри! Отличны мы от вас!

И коль исчезнем мы, в дерьме утонет ваше поколенье!..

Он оглядел зал налитыми кровью глазами, звучно ударил себя в грудь кулаком и добавил:

– Это я говорю! Я – Аристарх Мыслемудров!

Дама зааплодировала и припала губами к руке своего, судя по всему, божества, которое уже снова тяжело хлопнулось на стул.

– Чего это он? – удивился бывший секьюрити.

– Пиит, – насмешливо пояснил Алексеев. – Или считает себя таковым. Скорее всего, готовится к вечерней встрече с собратьями. Если у него все стихи таковы, в чём лично я не сомневаюсь, он быстро схлопочет по сопатке, а потом будет жаловаться своей поклоннице, на зависть окружающих его бездарей или на бездарность завистников, что, в общем-то, одно и то же.

– И что, тут все такие?

– К счастью, не все. Но многие. Чего ты, Витя, удивляешься? На бурно кипящем бульоне нашей жизни всплыла пена, а шумовки, которой её следует удалять, нет, да и желающих делать это не наблюдается… Кстати, за два столика от нас сидит ещё одна любопытная пара. Для психотерапевтов любопытная. Прислушайся, о чём они говорят.

Мужичок с монгольскими скулами и козлиной бородкой, на которого указал журналист, наскакивал на своего собеседника, снисходительно поглядывающего на петушащегося коллегу.

– Здоров, бугай, – уважительно заметил Виктор, оглядев его.

– Да уж, – усмехнулся Олег, – идеальный натурщик для любого художника-реалиста, пишущего картины из жизни трактористов и комбайнёров. При этом почему-то считается поэтом, эссеистом и знатоком стилистики.

В этот момент «тракторист» так вдарил по столешнице кулачищем, что бутылка вина, стоявшая перед спорщиками, опасно подпрыгнула (козлобородый ловко поймал её), и заявил:

– Ничего ты, издатель, не понимаешь в литературе! Слушай, что тебе говорят умные люди, и мотай на ус: настоящий лидер сегодняшней поэзии это Борис Руденко. Он и только он! «По ветру билась грудь японки…» А? Каково? Гениально! Это ж посильней, чем хрестоматийное «О, закрой свои бледные ноги» Валерия Яклича[58]. Какая экспрессия, какой образ!..

– Да уж, – растерянно протянул Виктор. – Похоже, я в овременной поэзии ничего не понимаю.

– Не ты один. Они, скажу тебе по секрету, тоже. Главное – убедить остальных в обратном…

– Ну, Лена где-то приличные стихи всё же находит… О чёрт! – бывший секьюрити хлопнул себя по лбу. – Мы же ей не позвонили, а она наверняка волнуется.

– Телефоны на первом этаже у входа, – подсказал Алексеев. – Только не задерживайся.

Виктор вышел, и почти сразу же журналист поймал чей-то напряжённый взгляд. Он машинально кивнул, здороваясь, и лишь потом понял, кто именно за ним наблюдает. Этого человека Олег знал (правда, знакомство