Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

вопреки указу Барре, который был ими демонстративно проигнорирован, демонтировали и забрали все имущество, которое сочли принадлежащим СССР. Уходя из Берберы, советские корабли даже отбуксировали в Аден плавмастерскую и плавучий док. История советского базирования в портах Сомали на этом завершилась.

А вот в Эфиопии все только начиналось. Пускай из неприятной истории вышли с честью и вполне благополучно, теперь конфликт вокруг Огадена не был для Москвы абстрактным и отвлеченным. Вызрело твердое намерение покарать Барре, устроить показательную порку – и в кратчайшие сроки. После изгнания из Сомали иностранных советников советский посол в Могадишо прямо сказал о сомалийцах: «Мы поставим их на колени». Через четыре дня после того, как корабли Хронопуло отчалили от берегов Африки, в Эфиопию прилетел генерал армии (впоследствии маршал) В. И. Петров, на минуту замглавкома СВ СССР, который возглавил проведение операции против сомалийцев.

А следом за ним прибыл настоящий девятый вал. Не считаясь с тратами, советское правительство решило сделать ставку не на один только медленный морской способ доставки грузов, но дополнить его грандиозного масштаба действиями военно-транспортной авиации.

Воздушный мост заработал уже в конце ноября – с 25-го числа. Организовали его буквально на лету, в ритме вальса. В нем было задействовано по меньшей мере 225 самолетов различных типов, в основном «Ан-12» (причем большинство из них было из соображений какой-то наивной, иначе не назвать, конспирации, окрашено в цвета «Аэрофлота»). В последующие две недели, по воспоминаниям очевидцев, буквально каждые двадцать минут в аэропорту Аддис-Абебы садился советский транспортный самолет.

«Воздушный мост» начинался в Закавказье, затем самолеты делали первую посадку для дозаправки в Багдаде, потом обходили над Персидским заливом Аравийский полуостров, приземлялись в Адене и после еще одной дозаправки брали курс на Аддис-Абебу. Здесь, к слову, «мост» не заканчивался, а продолжался дальше вглубь Африки, в еще одну «горячую точку» – Анголу. Туда тоже шло советское оружие, а обратными рейсами из Анголы в Эфиопию перебрасывался личный состав кубинских воинских частей, которым предстояло стать в самом скором времени главными действующими лицами на фронте. К полетам в Эфиопию привлекались и самые мощные на тот момент самолеты ВТА СССР – Ан-22 «Антей» из состава 8-го и 81-го военно-транспортных авиационных полков. Всего «Антеи» выполнили 18 рейсов, перевезя 455 тонн грузов, в том числе 37 единиц боевой техники.

При этом чуть не был потерян один самолет. 12 декабря, доставляя вооружение в Анголу, экипаж майора А. Калинина из 81-го ВТАП, на «Ан-22» (СССР-08839, серийный № 02–01) совершил посадку в Аддис-Абебе. После приземления командир, пытаясь развернуть самолет на взлетно-посадочной полосе шириной всего 40 м (минимальный радиус разворота «Антея» – 30 м), вышел за пределы полосы. В результате «Ан-22» завяз в мягком грунте. Вытащить его аэродромными средствами не удалось. Полоса была заблокирована на двое суток. Москва приняла решение – чтобы освободить место для прибывающих машин, самолет уничтожить. Однако старший бортовой техник по авиационному оборудованию капитан А. Баранов предложил поочередно убирать основные стойки шасси и под колеса подкладывать настилы. Это предложение было принято, и за два часа до установленного срока ликвидации самолет удалось вытащить двумя танками.

В целом стоит отметить – и это стало крайне неприятным сюрпризом для военно-политического руководства не только Сомали, но и стран Запада, воочию убедившихся в возможностях своего главного геополитического и идеологического противника, что операция была проведена образцово, даже блестяще. Быстро, масштабно, без потерь. По большому счету СССР показал, что может за месяц-полтора развернуть вполне пристойную воинскую группировку вообще в любой точке земного шара – и эти силы не просто будут выкинуты из брюха транспортников на взлетку, а смогут действовать. Эфиопия было достаточно сильно удалена от Советского Союза, особенно с учетом того, что маршрут приходилось выстраивать не по прямой линии, она уже находилась в состоянии войны, была для СА регионом новым, практически неизученным. В целом у ТВД была масса неприятных особенностей природно-климатического характера. И тем не менее…

Не столь впечатляющими по форме, но не менее значимыми и успешными по содержанию были и действия моряков. В течение трех месяцев до конца 1977 года – октября, ноября и декабря – около 50 советских судов прошли через Суэцкий канал на пути к порту Асэб в Эритрее, доставив многочисленные военные грузы, в том числе истребители, танки, буксируемые и самоходные артиллерийские орудия, реактивные системы залпового огня и зенитно-ракетные комплексы и боеприпасы – приблизительно 60 000 тонн грузов. Всего же в Эфиопию в 1977–1978 годах было поставлено советских вооружений на сумму более одного миллиарда долларов, в том числе свыше 600 танков («Т-34–85», «Т-55», «Т-62»), более 300 бронемашин (БТР-60, АСУ-57, БМД-1, БМП-1, БРДМ-2), не менее 50 боевых самолетов («МиГ-17», «МиГ-21», «МиГ-23»), более 30 вертолетов, в том числе ударные «Ми-24А», которые в Огаденской войне были опробованы впервые, несколько сот систем ствольной артиллерии, до 50 РСЗО БМ— 21 «Град».

Кто должен был пользоваться всем этим? Эфиопы? Безусловно, но не только. Советские войска прибывали со своим оружием. Сколько их, к слову, было? Всего в Эфиопии в тот период официально побывали 1500 советских военных советников и специалистов. Но в это число вошли только командированные по линии Главного управления международного военного сотрудничества Минобороны (с оформлением загранпаспортов), тогда как многие направлялись прямыми приказами министра и главкомов войск без исключения из списков частей. Так что реальная цифра наших соотечественников, участвовавших в конфликте, выше – вероятно, в 1,5–2 раза. 33 человека в период с декабря 1977 по ноябрь 1979-го сложили свои головы на далекой африканской земле. Причем стоит отметить, что как минимум несколько из них погибли в Эритрее, а не в Огадене. Как можно заметить, в целом немного бойцов и командиров СА было убито непосредственно в боях с армией Сомали. Это достаточно наглядно иллюстрирует общий принцип их действий в Эфиопии. От передовой советские солдаты, безусловно, не шарахались, но, в общем, играли в большей мере именно функции советников, налаживали функционирование военной машины. Люди с большими звездами на погонах составляли едва ли не большинство. Возможно, изначально предполагалось, что техники и консультаций будет достаточно для того, чтобы эфиопы смогли одержать верх. Но… Армия Эфиопии довольно скоро не оставила от этих расчетов ровно ничего. Так охарактеризовал позже положение дел в ней один советский инструктор:

Эфиопская армия производила гнетущее впечатление. Офицеры не были приучены к ведению боевых действий, и роль их была непонятной. Для них в окоп залезть… Нет, что ты… Командир дивизии вообще дней десять не появлялся на фронте. Ни одной карты боевых действий не было. Выехали ночью на передний край. Окопов – никаких. Палаточка стоит, костерок дымится, какое-то варево булькает. А что? Они, когда видели сомалийские танки, просто бежали. А когда артиллерия отбивала атаку – возвращались. 12 тысяч человек держали фронт в полтора километра! До нас их