Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

Генерал-майор в отставке П. А. Голицын вспоминал:

Подъезжая к фронту с капитаном Имамом, мы видим, как батальон эфиопов бросает позицию в окопах и в панике отступает, вместе с батальоном отходят два танка. Капитан Имам, держа над головой автомат, кричит: «С нами советский генерал, сзади идет подкрепление, вперед на сомалийцев!» Батальон начал останавливаться, танки пошли вперед, и батальон восстановил положение, которое он занимал до отхода. В ходе этого боя эфиопы захватили в плен пять сомалийцев. Я спросил у Имама: «Что ты кричал?» – он через переводчика сообщил приведенный выше текст.

Вот примерно так.

Одним словом, не проиграть окончательно с советской помощью это воинство еще могло, но вот одержать победу… И здесь мы возвращаемся к заданному несколько выше вопросу: одним ли только эфиопам предназначалось оружие, в спешке и массами доставляемое в их страну? Нет. Москва еще с ноября 1977 года приступила к формированию целого интернационального фронта – и преуспела. Решающую роль в Огаденской войне сыграли… кубинцы.

Казалось бы, где Африканский Рог – и где Остров свободы? Но к этому времени именно у кубинцев был наибольший из всех стран соцлагеря опыт войн на Черном континенте. Почему? Начать, наверное, следует с великого и неутомимого революционера Че, который, отказавшись сознательно от высоких кабинетов, с 1965 года начинает свой персональный поход против мирового империализма, в качестве опытного организатора и живого знамени с фантастической скоростью и смелостью появляется то в одном, то в другом регионе мира, который представляется ему подходящим местом для развертывания партизанской борьбы. И в том числе он обращает свое пристальное внимание на Африку – новорожденную в своем независимом статусе, нестабильную, где национальная буржуазия не успела еще взять власть в свои руки или вовсе не возникла, а значит, борьбу с капиталом можно сделать логическим продолжением борьбы с колонизаторами. В апреле 1965 года Гевара прибыл в Демократическую Республику Конго, где в это время продолжалось восстание Симба. Представители мозамбикского движения за независимость ФРЕЛИМО сообщали о встрече с Че в Дар-эс-Саламе, во время которой они отказались от предложенной им помощи в их революционном проекте. Представляется весьма вероятным, что если бы Че не погиб в Боливии, то еще непременно возвратился бы, и не раз, на земли Черного континента.

К слову, о черном цвете. У кубинцев было одно важное преимущество перед другими игроками на африканском поле. Когда Че с отрядом в 150 человек дрался в Конго, все члены группы, кроме него, были представителями негроидной расы, чернокожими. Это очень сильно повышало доверие к ним среди африканцев. Черный колонизатором быть не может! Помимо этого, Куба сама находится в экваториальной зоне, там очень жаркий климат, а потому из всех соцстран именно для кубинцев африканские условия были наиболее близки. Разве только вьетнамцы могли бы оказаться в том же ряду, но их появление в Африке в 1970-х вызвало бы чудовищных размеров дипломатическую бурю. Наконец, фактор, который, разумеется, нигде и никем не озвучивался в описываемые времена, но подразумевался. Если ряду стран «народной демократии» социализм был насильственно привит, то Куба сама его выстрадала, у нее была своя Революция, которой жители Острова свободы заслуженно гордились. Если какие-нибудь поляки или чехословаки в Африке чувствовали бы себя по чьей-то злой воле заброшенными за многие сотни и даже тысячи километров от родного дома, чтобы драться за достижение совершенно чуждых им целей, то кубинцы действовали с искренним энтузиазмом и отвагой.

Наконец, дополнительным фактором было то, что, как мы помним, первоначально урегулировать кризис в эфиопско-сомалийских отношениях пытался сам Фидель – не преуспел, но получил, по ряду свидетельств, обещание со стороны Барре и сомалийского руководства, что они не будут вторгаться на земли Эфиопии. Нюанс был в том, что Огаден они к таковым не относили, но Кастро не без оснований почувствовал себя в июле 1977 года, когда загремела артиллерия, обманутым.

Первые кубинские подразделения прибыли уже в первые дни работы воздушного моста из Анголы – и именно для того, чтобы действовать напрямую на фронте. Первый кубинский танковый батальон прибыл на фронт уже 28 декабря 1977 г.

А к концу войны общая численность кубинского контингента составила 18 тысяч. Командующим этими силами был дивизионный генерал Арнальдо Очоа Санчес.

В их состав к концу войны входили две танковые (3-я и 10-я), 9-я механизированная и 4-я артиллерийская бригады, две авиационные эскадрильи (на «МиГ-17Ф» и «МиГ-21МФ»), несколько отдельных авиачастей. Помимо СССР и Кубы, Южный Йемен послал в Эфиопию 2000 солдат. Вооружения и различное оборудование поставляли также ГДР, КНДР, Чехословакия. В общем, в самом деле настоящий интернационал. Едва не самыми важными людьми были переводчики – и неудивительно: командование было объединенным, советско-кубинско-йеменско-эфиопским – легко можно вообразить возникавшие в этой связи сложности.

С другой стороны…

О том, кто в действительности вел войну, красноречиво говорит такой факт: генералы Петров и Очоа стали ставить в известность своих эфиопских коллег о деталях операций лишь накануне их проведения. Вроде как из-за неоднократных утечек сведений к сомалийцам. На деле же скорее чтобы эфиопы просто не путались под ногами. Вообще, как остроумно заметил находившийся в Аддис-Абебе офицер ННА ГДР: «советские военные руководят боевыми действиями, кубинцы воюют, а эфиопы празднуют победы». Понятно, что это – несколько утрированный взгляд на войну, но доля истины в этом есть.

Перед тем как перейти непосредственно к описанию хода боевых действий с участием прибывших на фронт новых игроков, остается ответить на еще один, весьма важный вопрос. А что же главная надежда Барре – американцы? Ведь именно ради них, их вмешательства был предпринят демарш в ноябре 1977 года. Да ничего! Незадолго до изгнания советских военных советников из Сомали в ноябре 1977-го Сиад Барре уведомил Вашингтон, что в обмен на сотрудничество с США он расторгнет договор с СССР и прервет с ним всякие военные связи. Ответ администрации Картера гласил, что, хотя она хотела бы удовлетворить законные оборонительные нужды Сомали, она не может это сделать, пока сомалийские войска находятся в Oгадене. Вскоре после изгнания советских советников Могадишо вновь обратился к Вашингтону с просьбой о военной помощи. Но США рекомендовали Сомали согласиться на посредничество Организации Африканского Единства, искать мирное решение проблемы с помощью переговоров и дать соседним государствам гарантии уважения их территориальной целостности.

Почему так?

Еще в ноябре 1977 г. на встрече руководителей США, Великобритании, Франции и ФРГ возобладало мнение, что советская помощь Эфиопии вкупе с кубинскими военными советниками неизбежно приведут к изгнанию сомалийских войск из Огадена. Но советская и кубинская активность в Эфиопии породила разногласия в Вашингтоне, в частности между советником по национальной безопасности Бжезинским и госсекретарем Вэнсом.

Бжезинский считал, что война на территории