Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

способ, благо контуры материка были уже хорошо известны, – это просто обозначить своим цветом желаемый кусок на карте, а после грозить разного рода последствиями тем конкурентам, которые на него попытаются позариться. Вот только, как несложно догадаться, подобные претензии быстро оказались бы взаимоисключающими. Как разрешать спор, когда из аргументов у сторон – одни лишь «хотелки» и твердая убежденность в исключительном праве именно своей нации? Никак, кроме войны. В этой ситуации Драка за Африку очень скоро могла бы стать буквально дракой за шкуру неубитого медведя, а кончиться все могло и вовсе скверно – масштабной схваткой в метрополиях. К счастью, европейские лидеры второй половины XIX века оказались достаточно прагматичны, чтобы этого не допустить.

Какие еще способы дележа оставались? Одним из важнейших оснований для предъявления притязаний на ту или иную территорию было первенство географического исследования. Если именно ваша экспедиция посетила, описала и картографировала некий район, то вы можете претендовать на него в споре с другими игроками хотя бы по той причине, что он для вас более не Неверленд, не белое пятно, на котором – в случае с Африкой уж точно – можно написать hic sunt leones, а место, параметры которого известны. Но исследователи – и по практическим соображениям, и исходя из научного интереса и личных амбиций, держатся крупных географических ориентиров. Например, рек. История того, что станет страной под названием Конго, началось с исследования реки Конго, а именно с экспедиции Дэвида Ливингстона, который открыл и изучил ее верхнее течение (известно как река Лулаба) в 1871 году, а также и в особенности экспедиции Генри Стэнли. Последний, несмотря на свое британское (валлийское) происхождение, действовал не только и не столько в интересах британской короны, сколько разного рода частных нанимателей. К примеру, Ливингстона он разыскал в Африке по заданию издателя газеты «Нью-Йорк Геральд» и за его средства. В январе 1876 – августе 1877 гг., опираясь на опыт, полученной в ходе розысков Ливингстона, Стэнли пересек Черный континент с востока на запад, причем существенная часть маршрута была им проделана по реке Конго. А дальше было вот что…

Король Бельгии Леопольд II основывает в 1876 году на Брюссельской географической конференции, к которой он привлек около 40 видных экспертов, бывшими также крупными филантропами из ряда европейских государств, Международную ассоциацию для исследования и цивилизации Центральной Африки, или просто Международную Африканскую Ассоциацию. Теоретически сферами ее интересов были география и филантропия, вот только некоторые участники, а главным образом – непосредственно создатель, подразумевают и нечто еще. Леопольд подчеркивал, что действует как частное лицо, а не глава бельгийского государства, что было в известной степени правдой, но, как оказалось, колонизатором может выступать не только страна или крупная коммерческая компания вроде Ост-Индской или Вест-Индской, но и один человек, если у него есть капиталы, определенная позиция в международной политике, которая не позволяет его попросту проигнорировать, а также коллектив людей, готовых деятельно работать на месте. В 1881 году Генри Стэнли по поручению бельгийского Комитета по изучению Верхнего Конго, являвшегося составной частью Международной Ассоциации, стал во главе новой экспедиции, привел первый пароход в место, нескромно названное им Стэнлипуль (ныне Малебо), открыл большое озеро, названное им Леопольдовым, а главное – по поручению бельгийского короля Леопольда II основал колонию под названием Свободное государство Конго как личное владение бельгийского монарха.

Какие это событие имело последствия? Никаких – и громадные. Не все были склонны признавать притязания Международной Ассоциации и ее руководителя, никакого фактора силы у нее не было, фактически степень освоенности земли и контроля над ней была ничтожной. В то же время, несмотря на тот факт, что по границам изученной Стэнли зоны стали стремительно наращивать свое присутствие страны Европы (французский морской офицер Пьер Бразза пропутешествовал по западному бассейну Конго и водрузил флаг Франции над основанным им Браззавилем в 1881 году, Португалия, также имевшая «законные» права на территорию, подписала 26 февраля 1884 года договор с Великобританией, блокировавший доступ конголезскому обществу в Атлантический океан, что полностью сделать не удалось, но, в общем, ограничило выход Свободного Государства Конго к морю в существенной степени), непосредственно прав Леопольда никто не оспаривал. В 1885 году состоялась знаменитая Берлинская конференция держав, где должны были решиться все вопросы, а в итоге обнажился такой антагонизм, что из-за нежелания ведущих игроков видеть усиление своих соперников бельгиец сохранил за собой тот гигантский кусок, который чудом сумел откусить.

Леопольд II

Вообще конференция выработала чудесный в своей откровенности, но реально действенный критерий права на колонизацию: это способность или неспособность успешно эксплуатировать ресурсы объявленной своей земли. Формулировка почти так и звучала – принцип эффективной оккупации: страны должны были добывать сырье в своих колониях и пускать его в оборот, а при неспособности самостоятельно осваивать богатства колонии – допускать к хозяйствованию на ее территории другие державы. Именно на этой основе были отвергнуты, например, притязания Португалии на создание полосы непрерывных владений от Индийского до Атлантического океанов, хотя с точки зрения истории, а также первенства изучения их Розовая карта 1885 года была вполне обоснованной. Европейские лидеры не верили в то, что индустрия обедневшей и не поспевающей за локомотивами прогресса страны на краю Старого Света сумеет переварить все то, что предполагает съесть правительство.

В дальнейшем, хотя прямо принцип эффективной оккупации не применялся в качестве основания для перераспределения территории, но именно экономическая целесообразность, геостратегическая ценность и совокупность политических компромиссов были основой проведения границ. Все эти прямые линии в малоценных пустынях, эти хвостики вроде известной Полосы Каприви в Намибии естественно, не учитывали этническую карту Африки – тем более что в полной мере ее никто и не знал тогда. Но это еще цветочки. Внутренние административные границы обширных колониальных империй проводились людьми, которые были склонны обращать внимание на подобные тонкости в еще меньшей степени, чем те же дипломаты, которым было важно избежать гипотетических осложнений, связанных, скажем, с восстанием в приграничной зоне. А ведь именно последние стали в середине XX века границами государственными.

Розовая карта

К чему этот экскурс, если вывод – границы в Африке никуда не годятся – достаточно известный и банальный? Вернемся конкретно к Свободному Государству Конго, ставшему позднее Конго Бельгийским, а еще позже – независимым. На его территории проживает 200 народов и народностей – и ни один не составляет устойчивого большинства. Помимо понятного всем языка бывших колонизаторов-бельгийцев, а именно французского, в разных регионах страны есть свои лингва-франка: лнгвала, киконго, кингвана и чиллуба. Даже религия не является сплачивающим фактором – 50 % католиков, 20 % протестантов, 10 % мусульман – и масса менее значимых исповеданий и культов. Да, такого хватает еще много где