Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

городов, в том числе в Леопольдвиль, где столкнулись с сопротивлением конголезских войск. Это уже было похоже на войну. Но долго она бы не могла длиться – рано или поздно все бельгийские граждане должны были покинуть Конго – и войска интервентов с ними. Однако…

11 июля 1960 года Моиз Чомбе, лидер КОНАКАТ, объявил южную провинцию Конго Катангу независимым государством – Республикой Катанга – с Элизабетвилем в качестве столицы, а себя – ее президентом. Естественно, наплевав на все законы и без каких-либо выборов.

При этом одним из оснований было именно то, что центральное правительство утратило контроль над обстановкой и допустило интервенцию! Объявив о создании самопровозглашенной Катанги, Чомбе сказал: «Мы отделились от хаоса». Бельгия де факто признала сепаратистов. Чомбе начал вербовать наемников, преимущественно белых из Южной Африки и Родезии, чтобы пополнить войска Катанги, причем делал он это в основном на средства Union Minière du Haut Katanga (UMHK) – крупнейшей горнодобывающей компании в провинции Катанга, которая в значительной степени принадлежала Société Générale de Belgique – холдингу, базировавшемуся в Брюсселе и имевшем тесные связи с правительством Бельгии.

Бельгийцы действовали цинично, но достаточно эффективно. Экономические мотивы были безоговорочно во главе угла. Прочее лишь конструировалось под них. Примечательно и весьма красноречиво здесь то, что одной Катангой дело не ограничилось. Менее чем через месяц после отделения Катанги, 8 августа, часть области Касаи к северу от Катанги объявила об автономии от центрального правительства, образовав Южное Касаи со столицей в городе Бакванга. Южное Касаи было гораздо меньше, чем Катанга, но… давало почти весь объем добычи алмазов в рамках Конго. Новое государство было поддержано (а реально создано по заказу) правлением Forminiere – еще одной бельгийской горнодобывающей компании, которая получила ряд привилегий со стороны нового государства в обмен на финансовую поддержку.

Присутствие бельгийских войск в стране сковывало законное правительство по рукам и ногам, а сепаратистов позволяло накачивать оружием. Своими силами Конго с Бельгией справиться не могло – оставался единственный путь: максимально громко апеллировать к международному сообществу, благо Брюссель действительно действовал нагло, зарываясь. Конголезцы обратились в ООН. И там отреагировали, причем не в пример самим же себе весьма оперативно. Генеральный секретарь ООН Даг Хаммаршельд считал, что кризис в Конго позволит ООН продемонстрировать свой миротворческий потенциал, в который уже мало кто верил, и призвал отправить в Конго многонациональный контингент миротворцев.

14 июля Совет безопасности ООН принял резолюцию 143, призвав Бельгию вывести войска из Конго и заменить их миротворцами ООН. Сама по себе эта резолюция носила декларативный характер – и по чисто организационным и техническим причинам (за отсутствием у иных государств возможностей к сбору, переброске, размещению и содержанию по месту нахождения такого количества военного и гражданского персонала с техникой) не могла быть выполнена без предварительного согласования с высшим руководством США, которое уже привело свои военно-воздушные силы и флот в готовность к реализации решения Совета безопасности ООН. Усилиями американцев в страну морем и по воздуху было переброшено более 115 тысяч военных и гражданских служащих ООН из 21 стран-участниц организации (из них 71 500 самолетами и 43 600 кораблями и судами) и около 45 000 тонн техники и снаряжения (сухопутная техника, средства связи, оружие и боеприпасы, легкие самолеты и вертолеты разведки и связи), координацией совместных мероприятий мультинационального контингента занимался Государственный департамент США, переброска сил и средств осуществлялась военно-транспортными самолетами ВВС США, единственной страной из числа заинтересованных, возможности воздушного флота которой позволяли осуществлять операции такого масштаба в короткие сроки. Прямые военные расходы из бюджета Министерства обороны США на проведение операций в Конго составили 61 млн 637 тысяч долларов по состоянию на 31 января 1964 года, из которых шестая часть (10 млн 317 тыс. долл.) была затрачена на доставку в страну самолетами войск ООН.

Проще говоря, именно американцы стали ключевыми решалами, от них, обладающих и подавляющей силой, и вкладывающихся финансово, зависело, кому побеждать, а кому проигрывать в Конголезском кризисе. И их очень смущал Лумумба. Его независимость. Его популярность в массах. А главное – его лозунги. Патрис совершенно откровенно, вслух говорил о том, что «Конго никогда больше не будет сырьевым придатком Запада», в то время как Вашингтону только это и было нужно. Премьер-министр Конго быстро стал знаменитостью на Черном континенте – и не стеснялся этим пользоваться. Он, к примеру, достиг взаимопонимания с президентом независимой Ганы Кваме Нкрума – философом и идеологом панафриканизма.

По-видимому, Лумумба, хотя и едва ли был готов говорить о реальном, практическом объединении всей Африки в одно государство, но то, что границы, начертанные белыми, не имеют на Черном континенте своих корней – что было одной из причин бед его страны, – сознавал отчетливо. Честный Патрис совершенно искренне желал видеть Африку, где ее жители смогут решать свою судьбу демократическим путем, отвергал любые искусственные преграды, которые могли бы быть на этом пути поставлены. Для долгосрочных интересов США все это было невыгодно и даже опасно. Бельгия, союзник по НАТО, убеждала американцев поддержать ее планы в Конго, изображала Лумумбу как буйного радикала, а что еще хуже – скрытого, но все более проявляющего свою истинную суть красного.

В результате с подачи американцев ооновские силы официально объявляют, что прибыли в страну не для борьбы с поддерживаемыми извне сепаратистами, а сугубо для поддержания мира, прекращения огня. То есть де-факто результатом их деятельности неизбежно стала бы лишь дополнительная стабилизация сложившихся в Катанге и Южном Касаи режимов! И тут Лумумба делает промах – фатальный. Патрис, страшно разочаровавшись в ООН, видя опять ненавистное ему лицемерие, обратился к СССР. Естественно, в Москве заинтересовались. Советский Союз согласился предоставить оружие и материально-техническую поддержку. Около 1000 советских военных советников в кратчайшие сроки прибыли в Конго. Этого было бы вполне достаточно, если бы там не было больше никого, кроме африканцев. Но только в реальности ситуация была иной. Соединенные Штаты разъярились, бельгийцы подзуживали – ведь мы же предупреждали, что Лумумба – просоветский! Вашингтон ни при каких обстоятельствах не мог допустить перехода конголезского урана в руки СССР. С этого момента все решено. Лумумба – враг Западного блока. Осознавал ли это в полной мере сам Патрис? Сложно сказать. Но, что можно сказать точно, действия Лумумбы оттолкнули от него остальную часть правительства, особенно президента Касавубу, который опасался последствий советского вмешательства и американского ответа на него. При поддержке СССР две тысячи солдат Национальной армии Конго (НАК) начали крупное наступление против Южного Касаи, с которым успешно покончили. Катанга, куда более крупная и сильная, была на очереди. В августе 1960 года агенты ЦРУ в регионе характеризовали обстановку так, что «Конго переживает… классическую коммунистическую интервенцию», и предупредили, что страна может последовать по пути Кубы. Президент Эйзенхауэр принял решение – Лумумбу нужно отстранить от власти.

5 сентября 1960