Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

однако в это время войска ООН захватили радиостанцию и закрыли доступ на нее. Это, конечно, был знатный срыв покровов и изрядное поражение на пропагандистском фронте для Запада. Стало вызревать мнение: Лумумба опасен даже в плену. 7 сентября палата депутатов большинством в ¾ голосов аннулирует решение об отстранении Лумумбы от власти. 8 сентября Сенат подтвердил данное решение, юридически Патрис должен был быть незамедлительно восстановлен на своем посту. Это решение было бы не только законным, но и наиболее демократичным, так как именно законодательная власть Конго имела наибольшую легитимность, была свободно избрана народом страны. Однако ООН продолжала игнорировать правительство и удерживать захваченные аэродромы и радиостанцию. Не то с подачи президента, не то Мобуту был выписан ордер на арест Лумумбы – уже не домашний, а полноценный, за решеткой, 12 сентября он был заточен в тюрьму…

Вот только политические противники определенно недооценили громадную популярность Патриса в массах. В скором времени после того, как он попал в заключение, Лумумба был освобожден солдатами. Одновременно вице-премьер Антуан Гизенга поднял в восточной, более отдаленной от моря и основных баз сосредоточения ООНовских войск, части страны восстание (читай, попытался восстановить законную власть). В Стенливиль, его столицу, стали стекаться парламентские депутаты, смекнувшие, что в Леопольдвиле (будущей Киншасе, официальной столице) их просто игнорируют. На сторону Гизенги перешла существенная часть армейских формирований – примерно 5500 человек выступили за него, при 7000 оставшихся верными президенту и главным образом Мобуту. Туда же, в Стенливиль, попытался добраться и Лумумба. Это было очень опасно не только для всякой шушеры вроде Касавубу, но и для Западной коалиции. Собственно, даже и без Лумумбы именно Стенливильское правительство в феврале 1961 года признают 21 африканское европейское и азиатское правительство, в том числе весь советский блок.

У Штатов был шанс получить «Вьетнам» еще до Вьетнама в зарослях джунглей, что растут не по берегам Меконга, а Конго/Лулабы. Да, Восточное Конго было бы практически изолировано от моря, да и от сухопутных поставок, но зато Лумумбе сочувствовала практически вся Черная Африка. 1960-й стал, как мы помним, годом, когда обрели независимость почти все бывшие французские колонии на континенте, в ближайшие 2–3 года предполагалось освобождение английских. Будь харизматик Патрис жив – и всех их вполне могло бы постепенно вовлечь в конголезский кризис под лозунгами недопущения нового фактического закабаления под видом самостоятельности.

Обстановка в Конго в феврале 1961 года

На Лумумбу развернули охоту – и поймали. Точные обстоятельства многие годы скрывались, по последним признаниям, сделанным в 2010-х, выходит, что участвовали, помимо людей Мобуту, не только бельгийцы, но и британская разведка. Точно место поимки не установлено, но произошло это в ноябре 1960 года.

Самостоятельно убить Лумумбу пропрезидентские силы не решились – это полностью и окончательно подорвало бы всякую легитимность Касавубу, а потому был придуман подлый трюк – Патриса и еще нескольких бывших с ним людей доставили в сепаратистскую Катангу – к Чомбе. В африканских традициях главные враги Лумумбы лично посетили его, чтобы поглумиться. Мобуту заявил ему вскоре после поимки: «Что ж! Ты клялся содрать с меня шкуру, а я содрал с тебя». Патриса страшно избили еще до приземления самолета – прямо в воздухе. Ну а катангцы были рады продолжить. Лумумба со своими соратниками Жозефом Окито и Морисом Мполо подверглись пыткам. 17 января 1961 года Лумумба с товарищами был расстрелян катангскими солдатами, состоявшими, что весьма символично, под командованием бельгийских офицеров, и закопан на месте расстрела. Чтобы скрыть содеянное, трупы были эксгумированы спустя несколько дней. Тело Лумумбы было расчленено, растворено в кислоте, и после этого останки были сожжены. Убийство было приписано жителям деревни. Впрочем, уже тогда в это никто не поверил – ни в Конго, ни вне его.

Война с этого момента действительно стала битвой всех против всех. Мобуту-Касавубу, Гизенга, Чомбе дрались между собой, на низовом уровне стали появляться всяческие локальные ополчения, плюс в страну валом повалил всякий сброд. Здесь платили – и имелась возможность творить любой произвол, потому что уже было ясно – кто бы ни одержал победу, он будет слишком слаб, чтобы потом требовать каких-либо расследований и трибуналов. Как следствие, появились персонажи вроде Майка Хоара по прозвищу Безумный Майк, который говаривал:

«Убивать коммунистов – это как паразита убить, убивать африканских националистов – это как убивать животных. Не нравятся они мне. За 20 месяцев в Конго мы с парнями убили от 5 до 10 тысяч повстанцев. Но этого явно недостаточно».

На самом деле майор определенно поскромничал – он и его люди истребляли «ниггеров» просто ради забавы, так что 5–10 тысяч убитых – это только те, кто держал в руках какое-либо оружие, вплоть до ножей. Хоар будет куролесить еще много лет – последней и наиболее отчаянной его акцией будет попытка государственного переворота на Сейшельских островах – к тому времени Безумному Майку будет уже за 60, до которых он чудом дожил, став эдакой иконой «Диких гусей», образцом ландскнехта XX века. А в Конго 1960–1965 гг. таких, ну может чуть попроще, было навалом.

США и Бельгия через ооновский механизм, окончательно превратившийся в банальную интервенцию, следили за тем, чтобы бойня развивалась в правильном направлении, и прикидывали, на кого сделать итоговую ставку. Понятно, что не на Гизенгу – тот ориентировался на социалистический лагерь, выбирали между Мобуту и Чомбе. И остановились на первом. Успех сепаратистского проекта в Катанге с большой долей вероятности чуть раньше или чуть позже отдавал остальную часть Конго во власть реваншистских сил, которые, коль скоро Чомбе был прочно прозападным, неминуемо смотрели бы с надеждой на красных. Сюда же – память о Лумумбе и усиливающийся в массах его культ. Нет. Нужен был человек, который сможет, набрав популярности как тот, кто смог покончить с войной и кризисом, удержать для Запада страну целиком. Им и стал Мобуту.

Мы, конечно, пропускаем вынужденно очень большой событийный пласт, связанный с тем, что происходило в 1961–1965, например восстания симба и квилу, но отметим следующее: в описываемый период Мобуту – формально не глава государства, но командующий армией. На его счет должны были относиться все достигнутые ей победы. Достигали их в основном наемники, как командир, военачальник Мобуту – ничто, но в какой-то мере это сработало. В 1965 году, когда Касавубу и вошедший уже в общеконголезскую элиту Чомбе воспроизвели как фарс трагедию 1960-го – опять пересобачились из-за полномочий президент и парламент, Мобуту повторил свой выход – и, опираясь на армию и поддержку США, совершил сравнительно бескровный переворот и захватил власть 25 ноября 1965 года. На сей раз – чтобы уже не отдавать. Мобуту, провозгласивший себя президентом, ввел в стране чрезвычайное положение на срок в пять лет, по истечении которых,