От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

Далее по Новой Басманной – несколько памятных зданий, связанных со славной фамилией князей Куракиных. Рядом с Запасным двором был расположен замечательный ансамбль из двух невысоких строений и стройной башни церкви, расположенной посередине обширного двора. Это ансамбль Куракинской богадельни, первой в ряду многочисленных московских благотворительных учреждений. Ее основал князь Борис Куракин, человек незаурядный, близкий сотрудник Петра Великого, один из самых образованных людей его царствования, оставивший нам любопытное литературное наследство.

Будучи послом в Париже, Куракин, конечно, видел Дворец инвалидов, и, возможно, поэтому он завещал выстроить подобное учреждение в Москве, посвятив его Николаю-угоднику. Его сын выполнил завет и в 1742–1745 гг. построил богадельню для призрения увечных воинов с церковью при ней. Возможно, что проект зданий был сделан французским архитектором. Богадельня существовала много лет, она была предназначена, как написано в московском справочнике, для того, чтобы «доставить постоянный приют неимущим средств к существованию лицам мужского пола из классных нижних чинов, состоявших на службе по военному или гражданскому ведомствам».

В 1935 г. ансамбль лишился его доминанты – разрушили высокую башню Никольского храма, но двухэтажные строения богадельни (№ 4) остались. Далее – собственный дом Куракиных – прекрасно сохранившаяся изящная постройка 90-х гг. XVIII столетия в стиле классицизма. Возводил его Степан Борисович Куракин, занимавший тогда пост начальника экспедиции Кремлевского строения и располагавший возможностью пригласить лучших архитекторов.

Спокойные и торжественные формы, удачно найденные пропорции пилястрового портика, легкие кронштейны под небольшими портиками на боковых частях, скульптура на фасаде дома – все это делают здание незаурядным. В тимпане, в окружении военных атрибутов и геральдических фигур герб князей Куракиных, составными частями которого являются новгородский, польский и литовский гербы. Во дворе сохранились два флигеля, одновременных дому, а в нем самом – большой зал с барельефами.

Вестник нового времени на старой улице – большой жилой дом сразу же за мостом через железную дорогу (№ 10), выстроенный в 1913 г. по проекту инженера А.Н. Зелигсона, с несколько дробным, но живописным фасадом с резными ограждениями балконов, острыми завершениями и двухцветной раскраской.

Дом этот – самый богатый на Новой Басманной, предназначенный для весьма состоятельных жильцов: в подъездах висели дорогие люстры, квартиры были шикарно отделаны, и каждая имела индивидуальную планировку.

С левой стороны от основного входа в здание висит мемориальная доска: «В этом доме с 1921 по 1926 год жил и работал венгерский писатель-интернационалист Матэ Залка». Чем только он, причисленный к этому особому виду пишущей братии, не занимался, попав в русский плен в 1916 г. и оставшись в России: партизанил в Сибири, стрелял в голодных русских крестьян, ездил дипкурьером, под именем генерала Лукача воевал в Испании, где и погиб, избегнув сталинских тюремных пыток, а вот здесь, на Басманной, он, оказывается, – помните Швондера из «Собачьего сердца»? – подвизался в качестве коменданта дома.

Дом № 12 – архитектурный памятник, также сочтенный М.Ф. Казаковым достойным включения в «Альбом». Его выстроили после 1797 г. для директора Воспитательного дома Г.Г. Гогеля, но обычно он называется «домом Плещеева», так как от Гогеля усадьба вскоре перешла к статс-секретарю С.И. Плещееву, любимцу императора Павла I. Почти через сто лет внешность дома была несколько изменена: исчез фронтон, сделан новый лепной декор, изменилась форма окон.

С этим архитектурным памятником соседствует еще один (№ 14), также помещенный в списки памятников, охраняемых государством, и, как ни странно, это отнюдь не старинные палаты или произведение Казакова или Баженова, а работа почти неизвестного ныне архитектора и, более того, типичная эклектика, столь нелюбимая искусствоведами, не признававшими за ней права на существование и старавшимися вообще не замечать целый период в русской архитектуре, охвативший большую часть XIX в. Отрадно, что этот особняк признан памятником архитектуры, хотя и внешне он не производит большого впечатления, так как распределение масс, фронтальная постановка двухэтажного дома с выделенным центром, довольно стандартный набор декоративных деталей суховатого неоклассицизма не говорят о его оригинальности. Однако очень интересны его богатые интерьеры – это ценнейший памятник прикладного искусства: комнаты особняка отделаны в мавританском, готическом, барочном стилях десятками видов ценного дерева, естественного камня, мрамора.

Особняк построил сибирский чаеторговец Н.Д. Стахеев, переехавший в Москву и вложивший средства в самые разные предприятия – добычу угля в Донбассе, нефти на Эмбе и в недвижимость в Москве. Проект собственного дома Стахеев заказал архитектору М.Ф. Бугровскому, который выстроил его в 1898–1899 гг., пригласив для отделки скульптора В.Г. Гладкова. Перед домом еще сохранился фонтан, сделанный в Париже, – чугунная женская фигура, держащая фонарь. Позади дома пристроено помещение галереи, а с правой стороны от дома находится здание конторы.

Есть сведения, что Стахеев разорился, по крайней мере, известно, что особняк его перед взятием власти коммунистами занимала вдова Саввы Морозова, вышедшая замуж после его смерти за московского градоначальника, переменившего фамилию после начала войны с Германией с Рейнбота на Резвого.

После переворота октября 1917 г. особняк национализировали и передали железнодорожникам, и там в разное время находились различные учреждения – Клуб железнодорожников имени Дзержинского, Деловой клуб транспортников и учреждение с таинственной аббревиатурой ВОЛТ, вывеска которого видна на фотографии дома начала 30-х годов (это оказалось некое «всесоюзное объединение лесной и деревообрабатывающей промышленности на транспорте»). В 1940 г. дом отдали под Клуб детей железнодорожников, где он и был до последнего времени.

Часть сада позади особняка Стахеева застроена жилыми домами, и в том числе корпусами, нелепо пристроенными вплотную к заднему фасаду особняка, а другая вошла в сад имени Баумана, вход в который находится между участками № 14 и 16.

Созданный в 1920 г., он составился из садов нескольких соседних усадеб. Сначала сад назывался имени 1-го Мая, а с 1922 г. ему дали имя революционера Н.Э. Баумана. Это настоящий оазис среди каменных строений московского центра, редкий зеленый островок, любимый окрестными, да и не только окрестными жителями. Когда-то он процветал, в его театре выступали известные актеры, работал кинотеатр и различные увеселения, но в последнее время он, к сожалению, все более и более приходит в упадок.

Сад усадьбы № 16 также вошел составной частью в сад имени Баумана. Усадьба эта в 50—70-х гг. XVIII в. принадлежала В.И. Чулкову, одному из тех, кто попал «в случай» при императрице Елизавете Петровне; «своим возвышением он обязан не красоте, как другие, он был мал ростом и безобразен; но у него был чуткий сон, какой только можно себе представить, и это составило его счастье. Елизавета была, как все узурпаторы, труслива. Она боялась каких-либо переворотов, на какие могли бы решиться ночью… Можно сказать, что она не