Коммодор - Патрик О'Брайан

– О, как хорошо я вас понимаю, – сказала она, ласково беря его за руку. – Оставьте ее у меня, и я буду заботиться о ней, как только смогу, ради нее и ради вас; и если она умрет, как умер мой дорогой потто, вы тоже получите ее кости.

Пятничный рынок был переполнен больше обычного, и Стивену не терпелось найти Хумузиоса: харматтан испортил не только сундук коммодора, но и множество других вещей на борту "Беллоны", включая коробку, в которой Стивен хранил небольшой запас листьев коки, и всеядные, ненасытные тараканы проникли внутрь, испортив то немногое, что они не смогли съесть; он уже чувствовал их нехватку. На площади было много матросов и морских пехотинцев, рассеянно бродивших вокруг, и целое племя высоких, крепких, очень черных мужчин из какого-то отдаленного региона, где было принято носить копья с широкими лезвиями и сверкающие трезубцы; они стояли, пораженные своим первым посещением города; Джон мягко отодвинул их в сторону, плечом расчищая дорогу, как в стаде быков, Стивен последовал за ним и наконец, рядом с киоском ловца змей, увидел знакомый навес, жуткого огромного лысого пса и, к своей радости, Хумузиоса. Сократес уже был там, поэтому Хумузиос оставил его присматривать за монетами и сразу же отвел Стивена в дом. После обмена приветствиями он сказал, что получил листья из Бразилии, но только когда за ними закрылась дверь, он упомянул о трех сообщениях, которые пришли для доктора Мэтьюрина.

Стивен искренне поблагодарил его за хлопоты, заплатил за листья, положил письма в карман и сказал:

– Вы были очень любезны; позвольте мне предложить вам приобрести акции Ост-Индской компании, как только они упадут ниже ста шестнадцати.

Они расстались, весьма довольные друг другом, и Стивен, сопровождаемый Квадратным Джоном, который нес маленький мешок, отправился на берег, к лодке, к кораблю, к уединению своей каюты и к своей дешифровальной книге; но не успели они пройти и нескольких шагов, как дорогу им преградила толпа матросов, многие из которых были уже пьяны, все дрались, или вот-вот собирались подраться, или подбадривали тех, кто дрался. Это были матросы с "Темзы" и "Великолепного", решавшие свои разногласия. К счастью, мимо проходила группа в меру трезвых матросов с "Беллоны", некоторые из которых были старыми товарищами Стивена по плаваниям, и они, тесно обступив доктора и его спутника и крича "Дайте пройти, эй, там", быстро провели их целыми и невредимыми.

Оказавшись на борту, Стивен поспешил вниз, запер дверь и вскрыл письма в порядке их отправки. Они все были, конечно, из конторы Блейна. Шифр был настолько знакомым, что он почти мог обойтись без ключа; первые два письма несли хорошие новости, хотя и ничего примечательного: план французов следовал своим чередом; произошли две незначительные смены командования на второстепенных судах, и один корабль был заменен другим, равным по силе. Однако в третьем послании говорилось, что проведенная в Нидерландах реквизиция позволила обеспечить более быстрые, подходящие и вместительные транспорты, что срок начала всей операции может быть ускорен на неделю или десять дней и что третий линейный корабль, "Сезар", семьдесят четыре орудия, идущий из Америки, может присоединиться к французской эскадре в 42°20 северной широты, 18°3 восточной долготы; при этом число французских фрегатов может сократиться. Письмо заканчивалось надеждой, что, возможно, оно дойдет до Стивена не слишком поздно, и к нему был приложен четвертый лист, написанный самим Блейном в соответствии с кодом, который они использовали для секретного личного общения. Стивен узнал почерк и последовательности символов, но совершенно не мог разобрать смысла, хотя был почти уверен, что в одном месте была комбинация, которую сэр Джозеф использовал для обозначения имени Дианы. Он внимательно просмотрел кодовую книгу, которую и так знал наизусть, но очевидного решения так и не нашел.

Он отложил личное послание в сторону для дальнейшего изучения и отправился на поиски Джека, который был в штурманской каюте. Они с Томом и штурманом с тревогой смотрели на хронометры, которые больше не совпадали: харматтан, засуха и пыль, по-видимому, вывели из строя один из них или даже оба. В определенных случаях Джек действовал очень быстро: бросив короткий взгляд на лицо Стивена, он тут же пригласил его в главную каюту, молча выслушал, а потом сказал:

– Слава Богу, что мы узнали вовремя. Мы сейчас же выйдем в море. Прошу вас, немедленно займитесь своими медицинскими запасами, – Он вызвал Тома: – Том, мы должны выйти в море через двенадцать часов, с первым отливом. У нас не хватает людей, и так много матросов сейчас на берегу, их трудно будет найти и забрать, так что нас ждут большие сложности; отправьте шлюпки к торговым судам, которые прибыли последними, и завербуйте всех, кого сможете. С запасами у нас все довольно хорошо, не считая канонира, но нужно сразу же начать погрузку воды. Разумеется, никаких увольнений. Подайте сигнал для сбора всех капитанов и вызовите пороховые баржи. Всех морских пехотинцев на берег, собирать матросов, и я попрошу губернатора прислать своих солдат.

Стивен, его помощники и потто в затемненной клетке отправились на берег, а вокруг уже царила лихорадочная деятельность; пока его ассистенты забирали все необходимое из аптеки, Стивен со своей подопечной поспешил к миссис Вуд попрощаться. Вынужденный уход, как он заметил, необычно сильно расстроил его. Он еще не встречал такой замечательной женщины.

Вернувшись на корабль, он увидел, что пороховые баржи уже отходят от борта, а на шкафуте распределяют по вахтам и постам новых матросов, только что насильно завербованных с торговых судов. Не прошло и одиннадцати с половиной часов после решительного приказа, отданного Джеком, как на фок-мачте взвился "Синий Питер"[152], последняя пара шлюпок и несколько отчаянных каноэ примчались к судам сквозь умеренный прибой, и в двенадцатом часу эскадра вышла в море в идеальной колонне, держа курс на вест-норд-вест по ветру прямо за траверзом, а оркестр на "Авроре" громко и чисто заиграл:

Бодрее, ребята, нас слава зовет,

Навеки запомнят чудесный наш год,

Не будьте рабами, глядите смелей,

Мы будем свободны, мы дети морей[153].

ГЛАВА X

Коммодор Обри стоял на грот-брам-салинге "Беллоны", примерно в сорока метрах над бескрайним серым морем; это была довольно хрупкая опора для человека с его весом, и даже при таком умеренном волнении его сто с лишним килограмм постоянно описывали неправильные окружности, которые могли бы создать