Легионер - Гордон Догерти

Паво, задыхаясь, упал на землю, бросил быстрый взгляд на Феликса. На лице опция явно читалось изумление. Между тем, из гавани валил густой черный дым, подсвеченный красными отсветами пламени.

Баламбер мягко спрыгнул с помоста и подошел к пленникам, склонился над ними. От него нестерпимо воняло хищником.

— Вы все равно умрете — и умрете страшной смертью. Но сначала вы будете говорить. — Он выпрямился и повелительно махнул охранникам. — Отвести их обратно в подземелье.

Трое дакийцев Феста, ругаясь, подняли всех троих на ноги и повели обратно. Паво вертел головой, вглядываясь в узкие переулки: там зарево над гаванью было виднее. В висках стучала только одна мысль: не их ли с Феликсом стрелы стали причиной пожара?

— Стоять!

Этот голос, прогремевший из подворотни, заставил Паво облиться холодным потом. Он очень медленно повернулся... и встретился глазами с человеком в форме Первого Дакийского. Это был Спурий.

Совершенно не изменился, надо сказать. Только рожа стала еще злее.

— Заключенных отведем мы. Вы нужны в порту! — тоном, не терпящим возражений, заявил Спурий. Рядом с ним маячили еще два легионера.

Стражники заколебались. Сура закатил глаза к небу.

— Вот свезло, так свезло! Прям счастливый день у нас сегодня.

Спурий рявкнул:

— Чего ждете? Бегом в порт!

Стражники переглянулись и бодро затопали по мостовой, направляясь к гавани. Подручные Спурия схватили Феликса и Суру и потащили за собой. Паво шел сам, Спурий — следом. Сначала они шли по главной улице, но потом внезапно резко свернули в какой-то темный переулок и начали петлять между старыми домами в римском стиле, стискивавшими узенькую улочку с обеих сторон.

Переулок закончился тупиком. Сердце у Паво упало.

Сура не удержался на скользких камнях и рухнул на колени.

— Будь ты проклят, Спурий! Чертов предатель! Надо было догадаться... Фест тоже предатель, но он, по крайней мере, служит тому, кто ему платит. Давай, перережь нам глотки — только учти, что закончишь ты, выпив расплавленной бронзы из того котла! Когда Баламбер узнает, что ты...

Спурий шагнул вперед и врезал Суре в челюсть. Сура замолчал. Спурий мрачно зыркнул на Паво и Феликса.

— Есть еще желающие поорать?

Пот выступил на его низком лбу, он все время тревожно косился на тонущий в вечной полутьме переулок. Паво не спускал с него глаз.

— Спурий... что за игру ты ведешь?

— Нет времени объяснять! — Спурий выхватил из ножен спату. — Не двигайся.

Паво стиснул зубы, ожидая удара, который раскроит ему череп. Боль будет недолгой, потом наступит благословенная тьма... Он закрыл глаза.

Потом Паво почувствовал, как его руки вытягивают вперед и разводят пошире. Раздался звон металла о металл, Паво сильно качнуло вперед, и он открыл глаза. Обрывки цепей свисали с его запястий, а Спурий уже рубил кандалы Феликса и Суры. Рот у Паво приоткрылся сам собой, словно у удивленного младенца.

— Ну, что встали? Говорю же — времени нет! Идите за мной.

С этими словами Спурий решительно направился обратно, к главной улице. Выглянув из переулка, он тут же нырнул обратно и распластался по стене, знаком приказав им сделать то же самое. Все шестеро переждали, пока толпа гуннов, торопящихся в порт с ведрами и кувшинами, минует переулок — а потом Спурий снова высунулся, огляделся и махнул им рукой.

Они быстро пересекли улицу. Паво шел за Спурием, инстинктивно стараясь держаться от него подальше. Внезапно Спурий нырнул в очередной переулок, как две капли воды похожий на предыдущий — и началась изматывающая гонка по задворкам Херсонеса.

Они пробегали какими-то грязными дворами, преодолевали низкие заборчики, ныряли в подворотни, воняющие отбросами. Иногда перебегали улицы пошире — и тогда Паво понимал, что они все ближе к гавани, потому что дым уже нещадно щипал глаза. Наконец, они оказались в очередном глухом тупике — перед ними вздымалась довольно высокая стена дома.

— Что теперь? — задыхаясь после быстрого бега, прохрипел Паво.

— Подставляй руки! — буркнул Спурий и потыкал пальцем куда-то наверх.

Паво поднял голову. В крыше дома виднелась темная дыра, до нее было всего несколько локтей. Паво прислонился спиной к холодным камням и сложил руки «ступенькой», крякнув, когда Спурий наступил на них тяжелым сапогом. Впрочем, он довольно ловко оттолкнулся — и оказался на краю крыши. Через несколько мгновений он прополз в дыру и тут же высунулся из нее, махнул Паво и остальным рукой.

— Чего ждете? Давайте сюда, быстро!

Паво встретился глазами с Феликсом и Сурой. Они медлили, подозрительно косясь наверх. Паво пожал плечами.

— У тебя есть другие предложения, командир?

Феликс медленно покачал головой и шагнул к стене, подставляя руки Паво.

Вскоре все шестеро — последнего из легионеров втянули на ремнях — оказались на чердаке дома. Присев на корточки возле дыры в крыше, они молча наблюдали, как снуют в порту люди, по цепочке передавая ведра и кувшины с водой на пылающие триремы — пламя полностью охватило одну из них и уже перекинулось на вторую.

— Неплохая работа! Ну, не молодец ли я? — пробормотал себе под нос Спурий.

— Ты?! — Паво даже привстал от удивления. — Какого демона... Что происходит?!

— Потом объясню. Пока достаточно знать, что я на вашей стороне. Видишь во-о-он тот кораблик? — Спурий указал на небольшую бирему, стоящую у самого края причала. — Вот на ней мы и отчалим.

Феликс протиснулся между Спурием и Паво и прошипел:

— Мы уже пытались. Шесть человек не смогут управлять кораблем, даже биремой! Сам-то подумай!

— Уже подумал! — отрезал Спурий. — На биреме сидят и ждут нас сорок человек, желающих очистить свое доброе имя от клейма предательства. В легионе думают, что они отправились патрулировать побережье, но на самом деле они ждут нас, чтобы отплыть в Константинополь. Да, да, они приняли золото от врага, как и я — а какой выбор у пас был? Взять золото — или поплатиться головой? Ты сам что выбрал бы?

— Не могу поверить... — медленно сказал Паво. — У нас появился шанс!

Феликс и Сура помолчали, потом Сура решительно тряхнул головой.

— А как мы попадем на бирему? Там же сейчас тысячи гуннов! Вы-то, парни, в порядке — но мы немного, как бы сказать, от вас отличаемся! — Он с отвращением посмотрел на свою изодранную и заляпанную грязью и кровью тунику.

Спурий