Легионер - Гордон Догерти

С этими словами он отвесил Феликсу звонкую оплеуху. Экипаж биремы заметно напрягся, готовясь к стычке, стражники схватились за мечи. Однако Феликс тут же встал между двумя лагерями и затараторил:

— Прости, господин! То есть, прости, офицер! Взгляни сюда, пожалуйста! Текстиль и меха — вот чем я торгую.

Он указал на сложенные тюки холста (это были сложенные и перевязанные шпагатом паруса). Главный стражник насупился и рявкнул:

— Меха давай!

— Меха?

— Передразнивать вздумал?

Очередная затрещина — и кровь закапала из носа Феликса прямо на тунику.

— Мне повторить, ублюдок?

Мысли Паво заметались, словно перепуганные чайки. Так подробно они план не обсуждали, и теперь он не знал, что делать. Надо ли ввязываться в драку — и тем самым портить маскировку? Паво незаметно нащупал спрятанный под плащом меч, многие сделали то же самое... Однако Феликс вновь ввинтился между ними и рассерженным стражником, обжег своих людей быстрым и сердитым взглядом, словно говоря: «Не вмешиваться!»

— И опять извини, господин офицер! Я тебя не сразу понял. Мы не торговать мехами приплыли, мы их собираемся купить. Германцы любят мех, они дают нам заказ, мы им привозим и торгуем, все просто!

Стражник снова замахнулся, и Паво подумал, что терпение Феликса не безгранично. Он шагнул вперед, поклонился Феликсу и проблеял самым сладким голосом:

— Принести образцы, добрый господин?

Рука стражника замерла, а глаза Феликса стали круглыми, словно блюдца. Паво в ответ выразительно вскинул брови.

— Образцы, господин! Ну, те, что лежат в трюме?

В трюме и впрямь валялись меховые плащи готов — вероятно, служившие постелями кому-то из дакийцев.

— А! Ну... да... Меха... Образцы... — неуверенно сказал Феликс, но тут же просиял. — Конечно! Образцы! Все для вас, добрый господин офицер! Меха! Образцы! Они согреют вас в холодные месяцы!

Капитан городской стражи хищно осклабился.

— А карманы, небось, у тебя полны?

Феликс обреченно вздохнул.

— Сколько — чтобы беспрепятственно войти в гавань?

— Пятьдесят сестерциев — и мы отвернемся, пока этот свинарник проплывет мимо нас.

— Пятьдесят? Да это же грабеж... добрый господин!

Стражник немедленно насупился и навис над съежившимся Феликсом. Паво стиснул зубы, чтобы не рассмеяться. Феликс очень убедительно играл роль трусливого купчишки — а ведь в реальной жизни этот жилистый задира уже давно избил бы чванливого стражника до полусмерти и сейчас заставил бы остальную стражу отжиматься вдоль борта...

Капитан повелительно махнул рукой, и один из его солдат спустился вместе с Феликсом в трюм. Вернулся он оттуда, неся меховые плащи, а сверху Феликс с явной неохотой уронил увесистый кошелек. Капитан повеселел и рявкнул:

— Пропустить их в гавань! Пусть теперь этих псов потрошит таможня.

С этими словами капитан городской стражи отправился на свой корабль, а Паво быстро посмотрел на Феликса. Глаза опция сверкали, точно раскаленные уголья...

ГЛАВА 64

Рассвет осторожно тянул свои розовые усики, ощупывал холмы, закреплялся на них — и полз дальше. Постепенно подбирался и к сонной полутени, окутывающей форт... Галл отдыхал, задрав ноги на зубцы башни и лениво поглядывал на бойницы, укрепленные железными крючьями. В прохладном утреннем воздухе дыхание превращалось в полупрозрачные облачка пара. Было тихо и спокойно...

Единственное зрелище, от которого желудок сразу скручивался в тугой узел, представляла собой темная масса вокруг горы. Орда затопила всю долину — и сейчас там, внизу, происходило какое-то движение: тьма словно клубилась, ходила волнами, то накатывая на склоны горы, то снова откатываясь обратно.

Галл окинул взглядом стены форта. Легионеры выстроились по всему периметру — мрачные, но исполненные решимости. В глазах Галла они были лучшими бойцами в мире... но их было катастрофически, ужасающе мало, и этой тонкой человеческой цепочке предстояло вскоре порваться под натиском темной волны.

На рассвете их разбудил не привычный рев буччины — а ужасный, многократно усиленный, гнусавый вой гуннских боевых рогов. Откликаясь на этот вой, гунны тут же завопили, завизжали, и вся долина наполнилась этим ужасающим шумом. Потом на смену крикам пришел глухой топот тысяч копыт, мерная поступь тысяч ног. Дрожь земли передалась даже наверх, а вскоре воздух заволокло пылью.

— Разведчики были правы! — мрачно изрек Авит. — Гунны прознали, что у нас появился шанс дождаться подкрепления, и решили стереть нас с лица земли.

Галл мрачно кивнул. Скоро первые гунны появятся на краю их плато — и тогда начнется драка не на жизнь, а на смерть. Авит неуверенно кашлянул рядом с ним.

— Командир... Как ты думаешь — у наших... получилось добраться до Константинополя?

Галл знал ответ — но ему не хотелось говорить. Даже если Феликсу, Паво и Суре каким-то чудом удалось прорваться на корабль, захватить его и уплыть — на все нужно время, проклятое время, то самое время, которого больше нет у легиона. Галл взглянул на Авита. Невысокий крепыш скрипнул зубами, и надежда погасла в его глазах. Галл сказал тихо и страшно:

— Авит! Как бы там пи было — солдаты должны верить! Надежда... пусть она умрет последней. Они не должны знать, что у них с самого начала не было ни малейшего шанса.

— Понял, командир.

— Убедись, что каждый солдат на стене готов сражаться за свою жизнь до конца. И знаешь... — Галл неожиданно улыбнулся. — Давай попробуем сделать так, чтобы усилия Феликса, Паво и Суры не остались напрасными!

Авит вскинул голову и усмехнулся в ответ.

— Есть, командир!

Он повернулся и затрусил неспешной солдатской рысцой вдоль стен — подбадривать, ругаться, шутить, орать... Вскоре Галл увидел, как легионеры приветственно вскидывают мечи и ритмично ударяют ими о щиты.

— За Феликса! За Паво! За Суру!

В этот момент темная зловещая волна выплеснулась на плато. Гунны поднялись на гору куда быстрее, чем хотелось надеяться Галлу. Впереди шла пехота. Воины несли с собой грубо сколоченные лестницы, позади них лучники уже вскидывали свои маленькие изогнутые луки. Третьей линией, сверкая новыми доспехами и пурпуром туник, шел Первый Дакийский легион — легион Предателей. Взревели буччины, вторя гуннским рогам. Штурм форта начался.

Галл стиснул рукоять меча. На мгновение все поплыло перед глазами при виде бесчисленных рядов противника, ощетинившихся копьями и стрелами, но он быстро взял себя в руки, и его зычный, уверенный голос разнесся над фортом.

— Одиннадцатый легион Клавдия! Я горжусь вами всеми — выжившими после подлого и гнусного предательства,