Легионер - Гордон Догерти

Гунны, словно огромные муравьи, быстро взобрались наверх, и Паво даже зашипел от сочувствия при виде того, как Феликсу врезали в челюсть и без всяких церемоний скинули вниз. Потом настал и черед Паво. Плоское лицо гунна расплылось в отвратительной ухмылке — и последнее, что Паво увидел, было древко копья, стремительно приближающееся к его лицу...

ГЛАВА 58

Откуда-то издали доносилось нежное, почти мелодичное блеяние козы. Сквозь щели в прогнившей кровле заструились солнечные лучи, освещая лежащие вповалку тела.

Одиннадцатый легион спал мертвым сном.

Они расположились на ночлег все вместе, в одной из сторожевых башен. Спали прямо на каменном полу, не замечая ни холода, ни неудобств. Утренний рев буччины разбудил едва ли половину солдат. Второй половине пришлось расстаться с последними драгоценными минутами сна, когда снаружи немелодично заревели несколько чудом оставшихся у них вьючных мулов. Мулы сами прибрели по горной тропе, и их удалось втащить наверх, хотя основной обоз, разумеется, достался гуннам на разграбление.

Принесенные мулами тюки содержали бесценные сокровища: части баллисты, несколько солдатских палаток и приличный запас соленого мяса.

Центурион Галл со сдавленным стоном сполз с импровизированного ложа, наспех сделанного из кучи палой листвы и его собственного плаща. Все тело ныло — вчерашний бой аукнулся во всю силу. Галл сбросил сапоги с истертых в кровь ног, охая, стянул заскорузлую от крови и пота тунику. Проснувшиеся солдаты потянулись к выходу, а он добрел до ведра с водой, щедро плеснул себе в лицо — и даже задохнулся на миг от наслаждения, словно холодная вода омыла не лицо, а сердце. Галл плеснул еще горсть себе на голову, провел ладонью по мокрым волосам, потом, морщась, натянул обратно вонючую и грязную тунику — и оглянулся на продолжавших спать легионеров.

— Эй! Благородные дамы, вы не забыли, где мы находимся? — рявкнул он. — А ну, живо встали и построились во дворе! И чем скорее, тем лучше, мать вашу!

Голос центуриона подействовал гораздо эффективнее буччины и мулов — солдаты заворочались, стали торопливо садиться, а потом и подниматься на ноги. Терли глаза, приходили в себя — и понемногу обычный казарменный гул заполнил зал.

Галл застегнул пряжку ремня, поправил на бедре меч, потом надел шлем и накинул на плечи плащ. Это привычное действие, словно по волшебству, придало ему сил — и во двор форта вышел прежний центурион Галл, Железный Галл, Галл — Повелитель Льда.

«Ты нужен этим людям. Ты командир. Они в тебя верят».

Первая когорта — то, что от нее осталось — уже построилась. Галл сухо кивнул своим ветеранам. Его уже ждали Зосима, Авит и Кводрат — даже эта неутомимая троица выглядела уставшей. Лица у них осунулись, глаза покраснели и ввалились — но они были на месте, это единственное, что имело значение. Галл кивком пригласил их отойти чуть в сторону.

— С юга мы в безопасности — без обиняков начал он, кивнув в сторону обрыва. — Это, по крайней мере, в нашу пользу. Отправляйте людей на сбор дерева — любого, какое только можно здесь найти. На северо-восточной и северо-западной сторонах форта поставим катапульты, попробуем собрать баллисты — одним словом, все, что сможем.

— Звучит неплохо! — хмыкнул Зосима.

— Кводрат, как дела с часовыми? Ночью тихо было? — обратился Галл к галлу.

— Тихо. Даже чересчур тихо. Они все вокруг нас, командир, их там море — но и они тоже люди, и им нужен отдых. Правда, им проще менять посты — народа-то у них не в пример больше. Хоть каждые полчаса меняйся.

Галл подумал о Феликсе — и отчаяние на минуту стиснуло сердце, но он прогнал мрачные мысли.

— Ладно, потерпим до прихода подкрепления! — хмыкнул он, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

Три его новых опция заулыбались — и губы Галла тоже дрогнули в подобии улыбки.

Наконец, все проснулись и построились. Три когорты стояли во дворе форта. Галл прошелся вдоль рядов, внимательно оглядывая своих солдат. Внезапно он почувствовал себя страшно одиноким и бессильным. Перед ним стояло менее тысячи человек — все, что осталось от Одиннадцатого легиона Клавдия. Многие опирались на костыли, почти у всех были окровавленные повязки. Солдаты мучительно кашляли, сплевывая на землю кровавые сгустки. Галл скрипнул зубами и расправил плечи. Голос его зазвучал уверенно и твердо.

— Надеюсь, вы все отдохнули этой ночью — потому что, скорее всего, это была последняя спокойная ночь на ближайшее время. Мы здесь в относительной — очень относительной! — безопасности, но, если вы заметили, ни оливковых рощ, ни тучных стад здесь не наблюдается. Коротко говоря — жрать нечего. Поэтому первое и главное — припасы беречь!

Он сделал паузу и заговорил чуть тише.

— Как вы все хорошо знаете, вчера мы потеряли много наших братьев... — Воцарилась торжественная тишина, и лишь ветер посвистывал в камнях — Нас мало. У нас мало еды, мы измучены сражением, и нас ждет тяжелая осада. Но когда дело доходит до стойкости духа, до знаменитой римской выносливости, до холодного трезвого воинского мастерства — нам нет равных в этом мире. Вы должны знать — помощь придет, гонцы уже отправлены. Здесь, передо мной стоят истинные римляне и настоящие воины — пе чета тем жалким шлюхам, что продали свою честь и предали империю, не чета и дикарям, что сильны только своим числом. Пусть эти собаки приходят — мы встретим их, как лев встречает свою добычу. Воины Рима! Вы — слава империи! Так будем сражаться за нее до самого конца. За империю!

Воздух взорвался хриплыми воплями. Громыхнули мечи и щиты, вверх взметнулись сжатые кулаки. Галл подождал, когда уляжется шум и продолжил:

— Сейчас все, кроме караула, отправляются на поиски древесины. Мы соберем баллисту и установим на стенах катапульты. Пересчитать все плюмбаты, стрелы и легкие дротики! Найти емкости для песка, мы установим их на стенах. Я хочу, чтобы сегодня эта старая крепость превратилась в боевой римский форт — он будет защищать нас до тех пор, пока не придет подкрепление.

«Если придет подкрепление...» — прозвучал в голове Галла тоненький голосок страха. Галл нахмурился, кивнул солдатам и отошел в сторону. Опции подошли к нему.

— Немного же у нас в запасе! — вздохнул Авит, удостоверившись, что солдаты их не слышат. — Командир, нас тысяча — против двадцати тысяч. Ты ведь понимаешь, что