Проклятие Золотого города - Тай Хоу

замыслили очередное жертвоприношение животных, я пустил слух-песню, чтобы вы в столице могли услышать о том, что происходит. – Он хмыкнул. – Вот только я не ожидал, что они сами начнут ее петь. Для меня это был крик о помощи, а для них – еще один способ прославить свою богиню.

Та самая детская песня, что пел Гоу-эр. Сунь Юань и Юнь Шэнли переглянулись.

– Ты придумал ту песню?

– Я не мог действовать открыто. Все письма, отправляющиеся в столицу, тщательно проверялись, а любые мои попытки завести знакомства на стороне ловко пресекались Су Чжанем. Он не терпел, когда что-то выходило из-под его контроля.

– То есть это был сигнал для нас… Ты специально пропадал из виду и вызывал подозрения, чтобы помочь нам выйти на храм, верно? – задал вопрос Юнь Шэнли, и его голова снова начала кружиться от потери крови. – Тот… безумный монах был подослан тобой?

Лун Жуй просто кивнул. Юнь Шэнли разочарованно хмыкнул, прикрывая от усталости глаза. Единственный, кого он подозревал, человек, что постоянно вызывал чувство тревоги, в итоге оказался тем, кто помог им больше всего. Звучало слишком иронично.

– Статуи Яо Линя… Когда они успели их сделать?

Тут советник заметно напрягся, и его вроде бы спокойное выражение стало серьезным и сосредоточенным.

– Они их не делали. По легенде, эти статуи появились еще где-то двадцать лет назад, и эти сумасшедшие приняли их за новое божество. Но я сам проводил расследование и выяснил, что ни о какой богине изначально речи не шло. Эти статуи заказали в Далине просто так, без ритуального и религиозного подтекста, и именно поэтому они тут оказались.

– Заказали? – Воскликнул Сунь Юань. – Кто имел столько денег, чтобы потратить на золотые статуи? И почему они так похожи на господина Яо?! Он же мог тогда даже не родиться!

– Был такой человек, чья личность осталась неизвестной, – начал Лун Жуй, чуть понизив голос. – О нем достоверно известно только то, что он безумно благоволил одной женщине. Ради нее он и заказывал эти статуи, отлитые из чистого золота, пытаясь угодить ей такими вот подарками. Каждая работа стоила как целое поместье. Мастера уделяли большое внимание деталям, работали с такой тщательностью, будто создавали божественный образ. Говорят, этот человек хотел запечатлеть в статуях память о чертах и грации возлюбленной, о той красоте, перед которой он склонялся. Но что-то произошло, и эти статуи вернули обратно. Возможно, женщина отказалась принять их или сам заказчик больше не захотел их видеть. – Лун Жуй, к стыду своему, сам едва не поверил в то, что у местного божества есть человеческое воплощение, когда встретил Яо Линя. – Но удивительное сходство с господином Яо правда поражает.

Никто не мог с уверенностью сказать, кем была та женщина, по образу которой отливали золотые статуи, но Яо Линя действительно приняли за нее и едва не сломали ему жизнь.

– Все, что творил наместник, я видел, и обо всем этом я знал. – Лун Жуй все еще чувствовал смятение в душе. Он предал Су Чжаня. Предал того, кто помогал ему, кто дал шанс начать новую жизнь и научил его практически всему, что знал сам. Но Су Чжань давно уже преступал границы морали и закона, а странное желание заполучить живое божество и вовсе стало последней каплей. – Я виноват вместе с ним. Я расскажу все, что требуется, и помогу в этом деле.

Юнь Шэнли обреченно вздохнул, уже предполагая, как много проблем им предстоит решить.

Это дело оказалось гораздо более хлопотным, чем остальные. Но что удивительно: если бы наместник Су не вышел на Яо Линя и не начал действовать, никто и никогда не узнал бы об ужасающих вещах, происходящих на самом видном месте. Обыск резиденции Су Чжаня тянулся мучительно долго, пока наконец стражники не наткнулись на странный люк. Находившийся прямо за ним подвал оказался грязной, низкой и сырой комнатушкой, внутри которой стоял тяжелый воздух с тошнотворным запахом гнили и мочи. В ржавых клетках содержались собаки, кошки и другие, не менее крупные животные. Все звери были злыми, зашуганными, готовыми разорвать любого – и друг друга тоже, поэтому в некоторых клетках попадались загрызенные трупы несчастных, не сумевших дать отпор. Всех их не кормили долгое время, и первым делом после выноса клеток на поверхность пришлось сварить что-то вроде похлебки и поставить каждому по миске. Были ли это те животные, которые пропали в столице, им еще предстояло выяснить.

Но сама картина заставляла сердце сжиматься от ужаса.

Сунь Юань вошел в бывший кабинет наместника Су, где Чжи Хань должен был сидеть и в поте лица подробно описывать каждого животного, отмечать, какое количество зверей содержалось в клетках, какое у них было состояние, – и в итоге помощник застал заместителя удобно устроившимся в кресле, с закрытыми глазами и самым умиротворенным выражением лица.

– Заместитель Чжи, почему ты опять сидишь без дела? Если сможем найти хозяев хотя бы тех собак, будет больше людей, которые выступят против наместника!

Чжи Хань лениво зевнул, косо глядя на Сунь Юаня:

– Как ты разговариваешь с божеством?

После того как Чжи Хань стал разбираться с жертвами, что попали под контроль наместника из-за яда, он заметил, что те слишком легко подчинялись его приказам. И теперь у него, воодушевленного такой покорностью «последователей», из ниоткуда взялись «божественное сияние» и чрезмерное самомнение. Он и раньше был не слишком скромным, но сейчас все стало только хуже.

– Идем, глава нас вызывает.

– Глава? А, мой нижайший раб.

– Раб, говоришь?

Юнь Шэнли стоял у двери с очень спокойным выражением лица – он пришел сюда вместе с Сунь Юанем, просто не сразу показался на глаза заместителю.

Чжи Хань подскочил, опасливо обошел стол и попытался отойти от Юнь Шэнли как можно дальше.

– Глава Юнь…

– Раз уж ты считаешь себя божеством, пойдешь вместе со мной, допросишь наместника, а потом будешь охранять отравленных людей до прибытия лекарей. Понял?

Чжи Хань сжался, втягивая шею в плечи.

– Вот ведь…

– Я не услышал!

– Понял я, понял!

Юнь Шэнли провел их к месту заключения наместника. Тот содержался в местной тюрьме под усиленной охраной и получал еду только раз в день. Лун Жуй, к удивлению многих, не стал как-то защищать Су Чжаня и просить отнестись к нему получше.

За последние дни наместник Су словно постарел на добрый десяток лет: морщины, которые раньше были едва заметны, покрыли его лицо, словно паутина, а в копне грязных волос виднелась седина.

Чжи Хань приблизился и прошептал на ухо Юнь Шэнли:

– Глава, мне кажется,