Принцесса Целльская - Виктория Холт

Георг Людвиг был по-настоящему разгневан. Она могла победить его в словесной перепалке, но физически он был хозяином положения и собирался показать ей это. Он схватил ее за горло; она закричала, поняв, что он собирается сделать; она упала на колени; его руки сжимали ее горло, и она ловила ртом воздух.

Он убивал ее; она видела ненависть в его выпученных глазах. Она пыталась схватить его за руки, но ничего не могла поделать; сознание покидало ее. «Это конец, — подумала она. — Он убивает меня».

Кто-то ворвался из прихожей. Послышались испуганные крики. Георг Людвиг отпустил ее; она без чувств рухнула на пол и осталась лежать неподвижно.

Какой скандал! Ссора между Кронпринцем и Кронпринцессой, едва не приведшая к убийству!

— Она такое буйное создание! — заявила Клара Эрнсту Августу. — Все дело в ее французской крови.

— Похоже, что буйство исходило от Георга Людвига, — заметил Эрнст Август.

— Естественно, он оказался сильнее. Боюсь, мы навлекли беду на двор, когда привели сюда это создание.

Хотя Эрнст Август был склонен проявить снисходительность, герцогиня София винила во всем Софию Доротею.

— Похоже, она устроила сцену из-за любовницы мужа, — сказала София. — Разве она не понимает, что эта мелочь не имеет значения? Она пренебрегает своим долгом жены, когда ведет себя так глупо.

Сама София Доротея безучастно лежала в своей спальне, где отец посоветовал Георгу Людвигу навестить ее, что тот и сделал. Он спросил, как она себя чувствует, словно повторял неприятный урок, почти не обратил внимания на ответ, а затем молча посидел у ее кровати десять минут — предположительно, именно столько, сколько ему было велено, — после чего вскочил с явным облегчением и ушел.

София Доротея тихо плакала, когда свекровь подошла к ее постели.

— Прошу тебя, успокойся, — сказала герцогиня София. — Мы знаем, к чему привела тебя та вспышка гнева. Я пришла сказать тебе, что как только ты будешь в состоянии путешествовать — а врачи говорят, что это случится через день или два, — ты поедешь со мной в Херренхаузен на отдых. Уверена, это именно то, что тебе нужно.

Херренхаузен! И с герцогиней Софией!

Не будь она в такой апатии, что ей было почти все равно, что с ней станет, она бы рассмеялась с горечью или разрыдалась от отчаяния.

Херренхаузен — этот маленький замок, окруженный парком, к которому вели липовые аллеи, — был горячо любим герцогиней Софией, и с тех пор как у нее появились лишние деньги, она расширила и украсила его, хотя и не успела сделать все, что задумывала. В Херренхаузене она была счастливее, чем где-либо; там она могла вести жизнь, которая ей нравилась; там она могла приглашать мужчин и женщин, чьими интеллектуальными достижениями восхищалась и которым не было места в Ганновере, где, можно сказать, правила Клара фон Платен. Здесь она могла читать литературу многих стран, ибо была опытным лингвистом и, помимо немецкого, говорила на голландском, французском, итальянском и — конечно, лучше всего — на английском. Она любила обсуждать искусство, философию и литературу, и именно в Херренхаузене у нее была такая возможность.

В Херренхаузен она приехала с Софией Доротеей. «Может быть, — думала она, — мне удастся что-то вылепить из этой девчонки. Она умна, куда умнее, чем когда-либо будет Георг Людвиг; и ее воспитали так, чтобы она ценила искусство». Но девчонка была, как называла это София, истеричкой, что, по ее мнению, было следствием воспитания в Целле. Герцогиней Элеонорой Целльской можно было восхищаться за ее культуру, но она вырастила единственного ребенка в тепличной атмосфере, заставив поверить, что жизнь намного проще, чем есть на самом деле. София Доротея ожидала, что каждый брак будет похож на брак ее родителей. В те дни, когда София Доротея жила в Целле, отец души не чаял в ее матери, и между ними царило полное согласие. Потребовались годы упорного труда и тщательного планирования, чтобы разрушить эту гармонию, и это удавалось, но София Доротея не видела этого и все еще искала в собственном браке то совершенство, которое видела у родителей.

Герцогиня София не приглашала гостей в Херренхаузен в это время. Она хотела очень серьезно поговорить с невесткой, внушить ей чувство своего положения не только по отношению к Георгу Людвигу, но и как будущей Курфюрстине Ганновера.

Они разговаривали за рукоделием, ибо Герцогиня верила, что нужно шить для бедных и нельзя терять времени даром.

— Ты вела себя очень глупо, — сказала она Софии Доротее. — Георг Людвиг мог причинить тебе вред.

— Он уже это сделал.

— Чепуха, ты скоро оправишься от пары синяков.

— Оскорбление… унижение!

— Чепуха. Мы прикажем забыть об этом инциденте, и так оно и будет.

— Его поведение с фройляйн фон Шуленбург забыть будет нелегко.

— В этом ты глупа. Я не понимаю, как жены могут быть недовольны своими мужьями. Сколько бы мой муж ни изменял, это бы меня не встревожило. Для мужчины не считается дурным тоном водиться с любовницами — особенно если он занимает высокое положение.

София Доротея уставилась на свекровь.

— Я никогда не слышала подобных взглядов и не ожидала услышать.

— Это потому, что тебя воспитывали не в соответствии с рангом, который теперь твой.

— У меня было очень счастливое детство. Я нежно люблю родителей, а они любят меня. Какое воспитание может быть лучше этого?

— То, что дает понимание реальности и того, что на самом деле происходит в мире. Твоя домашняя жизнь сослужила тебе плохую службу, но теперь ты усвоила урок. Я бы хотела, чтобы ты поняла: я не потерплю твоих ссор с мужем из-за такого пустяка, как содержание любовниц. Это выказывает упрямство и дурной нрав и совершенно неподобающе.

— А что насчет Георга Людвига? Его поведение было подобающим?

— Он мужчина, и не жене его судить. Ты поступила глупо, и я прошу тебя больше так не делать.

— Я хочу поехать к родителям. Думаю, я бы быстро поправилась, если бы могла.

— Посмотрим. Я спрошу у Герцога, позволит ли он это.

— Позвольте мне вернуться в Ганновер и поговорить с Герцогом.

— В этом нет нужды. Я передам ему твое пожелание, и мы попросим его согласия. А теперь прошу тебя, продолжай работу. На эту одежду уходит слишком много времени. Мы скоротаем время за беседой, и я расскажу тебе, что сейчас происходит в Англии.