Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

со всеми здешними литераторами. Весеннее настроение, взбодрённое выпитым, постепенно смывало все наслоения грусти и неудовольствия. Но если затронутому весною поэту город казался необычайно приятным, то Мирра, наоборот, рассердилась и после ухода Андрея стала выговаривать своему любовнику:

– Ведёшь себя, как барин с крепостными актёрами.

– Обиделась? – усмехнулся тот. – Да мы все уже давно крепостными считаемся.

– Хочешь сказать – заложниками?

– Можно и так.

– Отчасти согласна. – Кумаева пьяно качнула головой. – А чего ты мальчишке допрос устроил, я же тебя просила не лезть к парню в душу. Он сейчас будет по городу ходить, казниться и каяться…

– Слушай, Миррок, это я уже начинаю на себе волосы рвать, что пустил его жить в ту квартиру.

– Конечно, места для блядок пожалел.

– При чём здесь это? Сегодня бабёнка какая-то объявилась, завтра ещё кто-нибудь на нового жильца выйдет, и потянется цепочка.

– Чего-то боишься? – Поэтесса достала сигарету и закурила.

– А сама как думаешь?

– Думаю, что – да, иначе зачем бы пистолет на подтяжке с собой носил?

– Не рассуждала бы ты, девонька, в чём не рубишь.

– Почему не рублю?

– Ну ладно, хватит болтать, поехали… баиньки.

Мирра хмыкнула:

– Проблемы проблемами, а об этом не забываешь.

– С тобой забудешь, подожди, тут один вариант намечается, если выгорит, то, пока я с женой на новое местожительство переберусь, можно с месячишку пожить, как белые люди. Увидишь – ахнешь!

– Не нравятся мне эти «ахи», Блинов. – Мирра впервые назвала своего любовника по фамилии, и тот сразу отметил это, только вслух ничего не сказал, а неожиданно сдавил руку женщины своей сильной рукой.

10

– Неплохая квартирка, Нина. Хорошо, что мы успели крутануться, а то следователь напустил туману: «Я вас предупреждаю, что мы будем всё досконально…»

– На испуг берёт, чего он такого может? Деньги пристроены, квартира на моё имя записана и была когда-то моею…

– Почему ты её лишилась?

– Длинная история, когда умер брат, не могу так, сразу. Обживайся пока, я с работы заеду, наведём порядок.

– Жаль, что мебели много пришлось оставить.

– Где её расставлять? Человек за всё рассчитался, а внимание привлекать? Не понравится – купишь новую, но сначала пусть всё уляжется. С Левашовым и без нас разберутся, если нет на нём ничего.

– Неужели ты сомневаешься?

– Я не прокурор, просто попал твой муж под кампанию, вот и стригут их всех, как баранов.

– Понимаю, только мне-то от этого не легче. Ты приходи поскорее.

– Как управлюсь. – Нина делано усмехнулась. Обычно немногословная, она сегодня, пожалуй, разговорилась, но в душе Штурова была рада: ещё бы – так блестяще провернуть дело, Виконта косвенно подставила и квартиру на себя записала, теперь только выждать и предлог найти, чтобы вышвырнуть из неё Левашову. Надоела эта зануда, и куда только прежний лоск исчез? Конечно, пока муж заботился, Кира могла себе позволить изысканные манеры, а теперь всё самой приходится делать, вот и раскиселилась, а Нине такие не нравятся. Она сама всю жизнь страдала, сначала за мать заступалась, когда ту пьющий отец доставал, потом брат вернулся покалеченным из Афгана. Штурова тогда сцепила зубы и всю личную жизнь побоку – выхаживала Володю как могла, даже настояла не отказываться от большой квартиры, чтобы жить им вместе, хотя дело при получении не обошлось без каких-то там нарушений, что позволило нынешнему председателю фонда Блинову вытеснить после смерти Владимира его сестру почти на окраину, в хрущевскую пятиэтажку, и вдруг – такое везенье! Не верилось, что можно опять вернуть себе прежние апартаменты, когда даже покупка простой пары зимней обуви и то проблема, а что касается Левашовой… Да плевать ей, Нине, на свою комплексующую подружку, но просто надеяться на авось Штурова не привыкла, и уже через недельку, вытурив Киру под благовидным предлогом в город, она встретила Блинова на пороге его бывшей квартиры. Тот, зайдя в прихожую, удивлённо заозирался:

– Послушай, никак не могу отделаться от мысли, что не я у тебя в гостях, а ты в моём доме и вот-вот нагрянет жена. Значит, квартируешь здесь, у Левашовой?

– Или она у меня. – Нина вызывающе поправила кимоно, чем сразу обратила на себя внимание нагловатого гостя.

– Не пойму тебя, Нинка, такая баба и без прицепа?

– Вы, мужики, многого не понимаете: я – одна и довольна, ты – женат и всё что-то ищешь?

– Много ты знаешь, небось новую хату обмыли, коньячку с влазин не осталось? – Блинов в нетерпении обшарил глазами окружающие предметы, впрочем, бутылка бренди стояла за стеклянной дверцею книжного шкафа, и гость сразу взял это на заметку. – Доставай заначку, не люблю базар вести на сухую.

Нина понимала, что задуманное с Блиновым просто так не провернёшь, и внутренне была готова стерпеть ещё одно унижение, закрыв глаза на его выкрутасы, как, впрочем, она, подавив в себе гордость, ранее предложила всё тому же Виктору Борисовичу купить у Левашовой её шикарную квартиру, верней обменять эту, некогда штуровскую, на прекрасную элитку беглого бизнесмена с соответствующей доплатой. Вот и теперь, достав вино и по-быстрому соорудив нечто напоминающее закуску, выставила всё перед нахальным гостем.

– Наливай, капитан, выпьем с… – Она чуть не сказала: «с горя», но вовремя спохватилась. – Выпьем со старой знакомой.

– За друга числиться не желаешь?

– Договорились же, без эмоций.

– Согласен, так-то, пожалуй, даже лучше.

Блинов, наполнив чашки чайного цвета жидкостью, подозрительно посмотрел на «старую знакомую». Нина выпила молча. Сразу мягко ударило в голову, захотелось взять нож, которым недавно резала огурцы, и всадить Блинову в горло, но, представив лужу крови и тело этого борова на полу, женщина с трудом подавила в себе подобное желание.

– Что, не берёт? – похрумкивая огурчиком, спросил капитан. – Видимо, много ты зла на меня имеешь, Штурова?

– Не больше, чем ты на семью бывшего друга.

– Так и полагаешь, что это я помог Владимиру свести счёты с жизнью?

– Чего теперь думать, что было, то было.

– Ладно, к слову сказать, давай помянем ребят, которые там, за речкой остались, и тех, с которыми судьба здесь поквиталась?

– Говоришь нескладно, Виконт, запинаешься.

– Ничего, сейчас разогреюсь. Ты же не риторикой меня пригласила заниматься или я ошибаюсь? – Блинов откровенно разглядывал сидящую напротив женщину. Нину слегка передёрнуло.

– Смотришь, как на девку в публичном доме.

– Бабы, Нинок, силу любят, напористость. Вот я привык уважать сильных, но только не у вашего брата. Кимоно чьё, твоё или Левашовой?

– Всё хамишь, афганец?

– Да нет, просто примериваюсь, с какого боку к тебе приступиться. Ну, иди сюда, – и грубо, впрочем, так он поступал со всеми, привлёк к себе новую хозяйку бывшей своей квартиры. Та