Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

собираюсь? Тем более основная часть денег от размена пойдёт на твой счёт в банке, где проценты приличные, и потом докажи, чьи там баксы варятся. – Штурова прищёлкнула пальцами. – Давай кофе пить, а то стынет.

– Какой кофе, Нина, мне кусок в горло не лезет, даже руки дрожат.

– О господи! На таблетку, успокойся. Да не боись, не отравишься.

Кира усмехнулась:

– Впору и отравиться.

– Ладно, слушай, только если мне доверяешь. – И Штурова, прихлёбывая из чашки, с расстановкой сказала: – Квартиру можно обменять на трёхкомнатную, которую у меня в своё время… – женщина запнулась, но быстро собралась с духом, – перекупили. Там хорошее место, дом не старый и соседи вполне терпимые.

– Трёхкомнатную, а не мало?

– Ты же маскироваться думаешь, а тем более разница у тебя останется, жить-то на что-то надо?

– Ты же говоришь, что и ту могут описать?

– Могут, если за тобой числиться будет, а если на другого оформишь, тем более я уже там мелькала, подозрений – ноль, и смотри, довыгадываешь, что будешь ночевать под забором.

– На кого же я её запишу?

– Знаешь, я и так тебе советов надавала предостаточно.

Левашова беспомощно заозиралась, словно ища поддержки со стороны:

– Значит, если фиктивно – лучше?

– Ничего не значит, – строго сказала Нина и отошла к окну.

– Ты, пожалуй, права, – вздохнула невезучая мадам Левашова, – и затягивать нет смысла, хотя трудно всё это переносить.

– Понимаю. – Штурова тоже вздохнула. – После смерти Володи, брата, я осталась одна. Настоящих друзей – ноль, хорошо, что тебя встретила. Извини, изредка на меня находит, потому что с мужчинами дел не имею, а среди нашего брата редко встретишь такую, чтоб тебя понимала. Мы – бабы, завистливые, жадные и похотливые существа…

Лицо у говорящей словно закаменело, и только глаза светились глубоким и ровным светом, смягчая скорбь и отчаянье, которое проступало сквозь маску отчуждённости и едва не злобы. Кира не знала, что ответить, но вдруг ей стало невыносимо жалко себя, и, заглянув в глаза Штуровой, простушка произнесла:

– Послушай, Нина, я уже решила. Квартиру можно записать на тебя. – И, помолчав, добавила: – Если это возможно, хотя бы на первое время, а там видно будет. Вернётся Альберт, порешаем, так что прошу тебя – не отказывайся…

8

«Интересная вырисовывается картина. – Следователь Дёмин, которому надоело выслушивать попрёки начальства из-за того, что расследование по его делам тормозится, старательно вычерчивал на бумаге схему прямых и косвенных связей. – Итак – квартира принадлежала М. И. Телешовой, сын у которой, инвалид-афганец, умер, после чего одинокая женщина в состоянии депрессии отписала её в Фонд инвалидов Афгана некоему Блинову, хотя получала жильё не без содействия этой организации. Правда, заправлял фондом тогда Владимир Штуров, вскоре погибший при довольно-таки странном стечении обстоятельств. Телешова тоже долго не зажилась, а квартира отошла всё к тем же, кто способствовал её получению. Только Блинов занимать жилище и не подумал, да и зачем ему двухкомнатная хрущоба на Набережной, если Виктор Борисович вскоре въехал в апартаменты своего предшественника, выжав сестру шефа в однокомнатную хибарку где-то на окраине.

В квартире же Телешовой обитает Ветлицкий, тот самый нервомотатель, который пострадал от рук бандитов в Отрадном». Следователь задумался и дважды обвёл имя Блинова на бумаге. Чувствовалось, что ему не нравится столько совпадений, связанных с фамилией председателя фонда, хотя Ветлицкий тоже ещё тот тип. О своих обидчиках говорит с большой неохотой, а это может означать либо то, что он сам имеет какое-то отношение к нападавшим, либо просто сильно запуган. Следак полистал бумаги, касающиеся владельца седьмой квартиры, и в заметках о людях, имеющих косвенное отношение к пожару в Отрадном, наткнулся на имя Киры Левашовой – жены сбежавшего из города бизнесмена. Тут, кроме личных контактов с учителем, один из охранников Левашова лежал с Ветлицким в больнице, и ещё… Мирра Нестеровна Кумаева – тоже странная дамочка, имела доступ в палату к обоим молодцам, и она же посещала вместе с Блиновым квартиру, где теперь обитает… Стоп! Дёмин взял чистый лист бумаги и попробовал подвести итог. Выходило: Телешова – Блинов – Кумаева – Ветлицкий – Левашова – Буйновский – Кумаева – и снова Блинов, чуть в сторонке Штурова и её брат. Что-то здесь не так – простые совпадения или круг замкнулся? А если между Левашовой и киллером поставить убитого возле ресторана прораба?

– Итак, Ветлицкий, ты опять финтишь? – Следователь весело и зло посмотрел на молчаливого собеседника.

– Да ни в коем случае.

– Что ж, давай вместе распутывать общую загадку. Значит, Буйновского не знаешь?

– Буйновского?

– Если скажешь – нет, вот наручники, и… пеняй на себя.

Андрей вспомнил, как он проболтался Куксовой, и вздохнул:

– Может, знаю, а может, и нет.

– Ты лежал с ним в одной палате.

– Это с Серым-то, только я соседей не выбирал.

– Погоди, а откуда ты взял, что он Серый? Ведь тот умер не приходя в сознание? Мы его даже допросить не успели. Значит, он с тобою в палате беседовал?

У Ветлицкого в голове замелькало несколько вариантов: сказать или не сказать? Если выдать левашовских телохранителей, то, значит, нужно и про Радика говорить, а если нет, то как объяснить, что он знает Серого? Пришлось схитрить:

– Не разговаривал, но я его сразу узнал.

– Раньше встречались, где?

– Скажу, только не под протокол.

– Можешь смело трещать, – смилостивился Дёмин. – Ты свидетель, а не преступник.

– Не обо мне речь, просто я хорошо знаю Левашову Киру, знакомы ещё по литературным семинарам в Красногорске, а муж приревновал и слежку устроил.

– Сам следил или как?

– Охранников навёл. Те меня подкараулили и избили в парке, а во время драки одного окликнули: «Серый!» Я его запомнил, а когда в палату привезли безногого – опознал. Потом Мирра Нестеровна сказала, что этот киллер человека убил, впрочем, про это вся больница знала, и даже пост у дверей стоял.

– Ну-ну?

– Я сначала подумал, что меня охраняют от бандитов, тех, которые били…

– В парке?

– И в парке – тоже!

Дёмин спросил как бы случайно, мол, которые в парке беспредельничали, а вышло – вроде одни и те же, что и у Ветлицкого на квартире. Андрей растерянно согласился:

– Знал.

– Вот и весь сказ, а чего темнил?

– Сам не знаю, хотя я про всех сказать не могу, только Серого и начальника левашовской охраны хорошо запомнил, его Радиком звали.

– Который в доме сгорел, а почему он не убежал со всеми?

Ветлицкий снова тормознулся с ответом. У него не было запасного варианта на случай такого поворота беседы, но, видя, что Дёмин настроен весьма решительно, сознался: