Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

наедине со своими заморочками. Отовсюду сюрприз за сюрпризом, последнюю квартиру, которая на меня записана, могут скоро отобрать в счёт покрытия недоимок. Вот житуха, Нина, ты одна меня понимаешь, давай выпьем по маленькой?

– Мне достаточно, завтра на работу, и так прогуливаю безбожно, – стала отпираться чертёжница, хотя ей нравилось раскручивать сразу поглупевшею подругу, но всё-таки подобная беспомощность начинала слегка раздражать.

– Ты прогуливаешь, а мне что делать?

– Ничего, другие и с меньшими возможностями не унывая живут, хоть бы хны…

– Вот именно, что сводят концы с концами, а когда сведут – радуются. Я же так не привыкла. Раньше думала, что сильная, а выходит – себя не знала.

– Теперь знаешь?

– Знаю, это ты меня расслабляешь.

– Ерунда!

– Нисколечко. Я впервые так набралась, почему – спросишь? Люди, Нина, неблагодарны. Солодовников даже поморщился, когда я его попросила не выводить меня из штата, этакий самодур, или вот Магда Сунцова. Я ей не верю ни на грош.

– Сунцова, что-то не припомню?

– Фиксатая, небольшого роста. Мы зимой её видели возле Дома быта, ты ещё после спросила, что за фифа в шубке.

– Не помню, – скривилась Штурова. У неё стало портиться настроение. – Я пойду, пожалуй, что-то голова разболелась.

– Голова? Прими душ, полежи в джакузи.

– Ты, кажется, надумала квартиру разменивать, вот провернёшь обмен – и конец твоему «Ташкенту».

Последние слова внезапно дошли до хмельного Киркиного сознания, и она, представив себя окончательной пролетаркой, заплакала.

Нина, выдержав небольшую паузу, сжалилась над растерянной подругой, помогла раздеться и повела в душевую. Там сначала заставила сунуть голову под струю воды и только потом тихо слиняла от Левашовой.

3

Дело с раскруткой пострадавшего двигалось медленно. После выписки Ветлицкого из больницы следователю городской прокуратуры Дёмину пришлось немало побегать, прежде чем он и его помощники не вышли на новое место жительства школьного учителя. Управляющий делами дома на Набережной, ещё не старый, но какой-то словно молью траченный мужичонка, на вопрос о жильце из седьмой квартиры сначала уклонился от прямого ответа, но Владимир Данилович на него нажал:

– Хочешь со мной в другом месте побеседовать? Выкладывай всё, что знаешь.

– А чего выкладывать? В той квартире вдова жила с инвалидом-сыном, а когда её сынок умер, занедужила, и пришло Марии Ивановне в голову завещать квартиру…

– Ветлицкому?

– Да нет, у того вроде фамилия – Блинов. Отписала она, значит, жилплощадь и… померла.

– А твой Блинов ей кем-то приходится?

– Да не мой он вовсе, так, пришлый гусь с ветру, но бывал здесь редко, да и нынешний постоялец – тоже не очень-то приметный.

– Один неприметный, другой гусь, и что прикажешь мне делать, а может, вы сообща укатали бабушку эту?

– Как укатали? – Управдом ошарашенно посмотрел на следователя. – Да и какая она бабушка, сорок восемь лет.

– Вот и я о том же, говори, что знаешь.

– Ничего не знаю, и зачем кому-то Телешову убивать? Блинову, как я понял, квартира без надобности. Он и был-то в ней раза два от силы. Даму привозил…

– Покупательницу?

– Какой там, вечером, только ту я знаю…

– Хвалю, Метёлкин, тебя на испуг возьмёшь – сразу всё вспомнишь. – Дёмин вытащил записную книжечку. – Как её зовут?

– Мирра Нестеровна Кумаева – у нас дачи рядом, и стихи её моя внучка любит. Красивая дамочка – писательница.

– Тоже мне, литературный салон: один – поэт, другая – поэтесса, а внучка – горячая поклонница. Ладно, ты здесь приглядывай на досуге, а я денька через три наведаюсь, но смотри, Метёлкин, языком не мети. Ох и ушлый ты фрукт, однако…

В паспортном столе Дёмин встретил свою старую знакомую, чуть ли не друга детства.

– Надежда, – сказал он бывшей симпатии, – посмотри, что у нас по седьмой квартире, улица Набережная, сорок шесть.

– Кто тебя там интересует?

– Сделай распечатку владельцев, что-то не по нутру мне эта точка.

Та, которую назвали Надеждой, засела за компьютер и быстро настучала следователю справку.

– Молодчина, с меня конфеты.

– А что случилось? – Паспортистка вопросительно посмотрела на Дёмина. – Этой квартирой недавно уже интересовалась одна женщина.

– Что ты говоришь?

– Верней, не квартирой, а её бывшей хозяйкой – Телешовой Марией Ивановной!

– Ну… и?

– Да вот сказала, что теперешний владелец – господин Блинов.

– Так сразу и господин?

– А кто же, личность в нашем городе известная. – Бывшая подружка улыбнулась замотанному делами следователю. – Полагаю, и ты о нём слышал – председатель Фонда инвалидов войны Афганистана.

– Точно, блин! – хлопнул себя по лбу сыщик. – Я сразу и не врубился. Однако интересная складывается картинка: Телешова – Блинов – Кумаева… – и далее – Кумаева – Ветлицкий – Блинов. Хорошо бы выяснить, каким образом потерпевший оказался на квартире этого афганца? Может, писательница устроила своего человека, попросив об этом Блинова?

– Ты о чём? – переспросила паспортистка Дёмина.

– Пустое – профессиональные заморочки, а вот что за женщина узнавала про бывшую хозяйку, не знаешь? Может, данные какие оставила?

– Нет, просто спросила и ушла.

– Ничего? Спасибо и на том, Надежда. Ты мне здорово помогла.

«Я-то тебе помогла, а толку-то, – вздохнула работница паспортного стола, когда старый знакомый вышел. – Так и просижу всю жизнь, выглядывая из окошечка. Вот тебе и надежда – пустые хлопоты…»

4

Постепенно у Киры вошло в привычку проводить время вместе с Ниной, которая целиком захватила её, привлекая и отталкивая одновременно, хотя и заставляла проклинать тот день, когда Левашова бездумно вверила себя той, что исподволь приобрела над своей партнёршей такую пугающе странную власть.

Между тем не только новая привязанность доставляла беспокойство хозяйке шикарной квартиры. Дела фирмы «Лотос» оказались столь плачевны, что, если бы не известная предусмотрительность Левашова, его супруга уже давно бы оказалась на мелководье. Денег на красивую жизнь катастрофически не хватало, а то, что соломенная вдова продолжала жить не по средствам, порождало некие слухи.

Однажды Кира походя заикнулась Нине, что неплохо бы левашовские хоромы разменять с доплатой. Штурова вздохнула:

– Резон есть, но и квартиру жалко, – однако всерьёз отговаривать подругу от предполагаемой авантюры не стала, а, наоборот, вскоре предложила: – Знаю одного человека, он бы смог нам помочь.

И Левашова заторопилась, ей казалось – вдруг следствие найдёт повод, чтобы опечатать дорогую квартиру супруги сбежавшего предпринимателя, ведь с «мерсом» уже пришлось распрощаться.

– Человек надёжный?

– Вполне, – уверенно заявила Нина, – действует через подставных лиц, но сейчас настоящие бизнесмены все так практикуют, сами оставаясь в тени.

– Словно акулы?

– Почти. Значит, свести тебя с покупателем?

– А как бы ты поступила?

– Не знаю, – хмыкнула Штурова, – твой товар, ты и думай.

После такого ответа спокойней на душе у Киры не стало, ко всему