Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

18

Блинов встретил Крота на лестнице.

– Будь здоров, старик.

– Да пока не кашляю.

– Вот и хорошо, возвращаться не будем – по дороге всё объяснишь. Вы его завезли куда надо?

– Так точно.

– А он?

Невысокого роста парень оскалился:

– Говорит, что не брал…

– И куда, по-твоему, баксы делись?

– Не знаю, но квартиру по фальшивыми бумагам на сторону толкнул.

– Выходит, хотел сорваться?

Двое вышли на улицу. У подъезда посиживали старушки, а завидев их, собеседники смолкли. Впрочем, и так было ясно – ситуация непростая.

– Я свою машину на стоянке оставил, как и договаривались.

– Правильно, на моей доедем, нечего лишний раз мелькать, хотя, если здраво рассуждать, не в тылу врага и наш город ещё не дотянул до столичного. Мало ли кто и куда разъезжает?

У лесополосы «девятка» Блинова притормозила, и приехавшие спустились в низинку, где под кучей хворосту, для маскировки на всякий случай, их дожидался связанный по рукам и ногам человек, который должен был бы молить судьбу, чтоб замёрзнуть, а не ждать, пока командир афганцев приедет сюда лично. Остановившись у непокорного сотоварища, Виктор Борисович зло пнул его:

– Ну, мразь, допрыгался? Молоти, куда бабки дел?

– Он, Виконт, молчит. – Из ближайших кустиков показался ещё один участник расправы. – Мы с Кротом уже пробовали расколоть, бесполезняк.

– Ты послушай, Толя, ну зачем тебе чужой капитал? Понимаю, что решил обрубить концы, только разве от добра добра ищут?

Пленник отвернул голову, уткнувшись лицом в хворост, которым был прикрыт, и ничего не ответил.

– Молчишь, тварь? Дёшево же ты свою жизнь ценишь!

– Зря стараетесь, – закашлявшись, с трудом сказал тот, которого уговаривали отдать деньги, – мне теперь всё равно сдыхать, раз сюда доставили.

– Знамо дело, сдохнешь, но ведь можно по-человечески, а можно и так. Крот, неси бензин. Плесни за шиворот, враз запоёт. Ты подумай, Толян, каким на тот свет заявишься, а себя не жаль – о семье вспомни.

– До семьи у тебя руки коротки.

– Ага, выходит, думал о последствиях? – И Блинов снова пнул лежачего. – Завязать решил – чёрт с тобой, но другим-то пример какой, и с квартирою ты, сучок, наследил, а накроют – всех потянешь?

– Всё равно к одному концу.

– Хватит разводить базар, обливай и… я в последний раз спрашиваю… – Но лежащий парень даже не шевельнулся, вроде бы за шутку принимая весь этот разговор. Крот чиркнул зажигалкой и отскочил в сторону, при этом неловко задев ногой канистру. Пламя метнулось по спине парня, охватило голову и змейкой юркнуло под хворост. Те, кто стоял рядом, шарахнулись в стороны. Парень закричал и смолк, словно захлебнулся, или это взрывом заглушило крик. Лёжа на снегу, Блинов вполголоса материл подручного:

– Ты нарочно так плеснул, скотина?

– Да какой – нарочно…

Бензин прогорел быстро, и только хворост сырой потрескивал да лежащий человек чадил, но смотреть на него уже не хотелось.

Когда двое садились в машину к шефу, тот поморщился:

– Ну и прёт от вас, словно свинью палили!

– Он и есть свинья.

– Сам ты, Крот, свинья. Давно можно было допереть, что с Толяном могут быть проблемы.

– Я-то здесь при чём? Твой друган, армейский.

– Мой и твой.

При въезде в город председатель фонда тормознул возле первых многоэтажек:

– Выметайтесь, а о бабе Толика покумекайте.

– Ты бы сам её поискал через свои связи.

– Молодцы, додумались. Может, деньги по суду истребовать? – Виктор Борисович глянул на часы: «Ох, опаздываю». – И потом, увидев Мирру, стоящую неподалёку от здания, в котором находился Союз писателей, попытался отшутиться: – Начальство, как говорят, задерживается.

Женщина сделала недовольную мину:

– Надоело перед мужем оправдываться, всё-таки рабочий день у нас до пяти.

– Скажешь, что на встрече с пионерами задержалась.

– Да какие нынче пионеры, ты не с луны свалился?

– Может, и с луны. – Блинов вспомнил про недавнюю расправу с товарищем и слегка занервничал. – И куда едем?

– Тебе виднее.

– Тогда на прежнюю квартиру?

– Туда – нет, я уже ключи отдала мальчишке.

– Выписали, значит, твоего подопечного?

– Пока нет; лежит, и, представь себе, в той палате, где и киллер, которого подстрелили у ресторана.

– С Серым?

– Кто его поймёт, серый он или белый, только пост охраны у дверей круглосуточно.

– Подожди, – Блинов резко нажал на тормоз, – значит, твой поэт вместе с этим?

От внезапного торможения Мирру крепко мотнуло и она едва не ударилась о стекло:

– Осторожней, угробишь тоже, как и тех, что лежат в больнице.

– Те, как я понимаю, живы.

– Без сознания твой знакомый, под каким-то аппаратом лежит.

– Значит, техника выручает?

– Слушай, Виктор. Поедем, а то ещё немного – и можно уже никуда не торопиться, время прижимает.

Поколесив по городу, остановились у незнакомой председательнице Союза девятиэтажки.

– Другана моего, он сейчас в загранке, – коротко пояснил афганец. Женщина поморщилась, но Блинова занимали другие мысли, и потом, лёжа с Миррой в постели, он соображал, как бы ловчей распорядиться неожиданным подарком судьбы. То, что его любовница была вхожа в палату к Серому, предоставляло шанс избавиться ещё от одного свидетеля, но как подъехать с таким предложением к Мирре, это не с Кротом базарить, однако и сидеть сложа руки тоже непростительно, если Серый заговорит – всё пропало.

– Слушай, Мирра, а ты ходишь к поэту запросто?

– Когда как.

– И бываешь с ним наедине?

– Как тебя понимать прикажешь?

– Так и понимай.

– Ох и глуп ты, опять ревнуешь?

– Не в этом дело…

По дороге домой председатель фонда усиленно соображал, что делать. Вряд ли такая возможность больше представится, но Мирра выскочила из машины как угорелая, и, оставшись один, Блинов откинулся на сиденье. Голова работала плохо, и тем более в направлении, необходимом, чтобы сговорить ставших вдруг такими нужными интеллигентов – свою любовницу и её литературного протеже, но, так ничего и не продумав, афганец, раздражаясь, ударил руками по рулю и включил мотор.

19

«Значит, этот Серый крепко завяз, – подумал Ветлицкий, вспоминая о том, что ему рассказала Мирра Нестеровна. – Отсюда и все охранники, а я-то не мог понять, с чего бы такие строгости».

Размышления неудачливого литератора прервал какой-то странный звук, почти хрип. Андрей поднял голову и посмотрел в сторону соседа. Лежащий на кровати обрубок зашевелился и открыл глаза.

– Парень, – с трудом произнёс он, – по-мо-ги…

Ветлицкий приподнялся на койке:

– Сестру позвать?

– Не надо. Ты вот что, послушай. Да сядь, а то мент увидит. Кто это у тебя был недавно?

– Наша председательница писательской организации.

– Нет, мужик, который тебя на понт брал?

Андрей понял, что