Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

соседней койки и заметил, что парень вполне осмысленно смотрит на него. Болезнь и страдания изменили лицо налётчика, и если бы Ветлицкий впервые увидел его сейчас, то, пожалуй, и не узнал бы. Видно, что Серый хочет о чём-то спросить, и Андрей, сделав усилие над собой, поднялся.

– Где мы? – едва размыкая губы, спросил парень.

– В больнице, – с трудом сдерживаясь, ответил Ветлицкий.

– В тюремной?

– Зачем, в обыкновенной, городской.

Сосед удовлетворённо прикрыл глаза и вдруг снова открыл их, лихорадочно сверкнув расширившимися до черноты зрачками.

– На воле, выходит, братуха? Значит, можно бежать?

– Куда тебе-то? – И поэт показал парню на одеяло. Серый поморщился: по-видимому, ему тоже было не сладко – и переспросил:

– Так мы на воле?

– На воле, хотя ты уже отскакал своё, ног-то нет.

Андрей поймал себя на мысли, что, как ни трудно ему было произносить такие слова, наверно, ничуть не легче, чем когда-то Мирре Нестеровне сообщать Ветлицкому пр смерть Людмилы, но в душе он испытал облегчение, словно хоть так, да отомстил обидчику.

14

Как и договаривались, Светлана Куксова со своей подругой пришли к Левашовой ровно в шесть. Перед этим постояли у новенькой многоэтажки, полюбовались вечерними окнами, прекрасными лоджиями, позавидовали жильцам, хотя Нина весьма скептически отнеслась к Светкиной затее.

– Зачем всё это? – спросила она Куксову в лифте. – Посмотреть, как твоя знакомая будет перед нами выпендриваться?

– Что ты, Нина! Кира очень несчастна. Представляешь – на всём скаку вылететь из седла.

– С чего ты взяла, что она вылетела?

– Муж сбежал, и чует моё сердце, такие беспричинно не бегают.

Лифт остановился, и подруги вышли на лестничную площадку. Кира открыла сразу, чувствовалось – поджидает гостей. Одета она была простенько, хотя сразу не разобрать, то ли на ней вечернее кимоно, то ли обыкновенный халатик, но обстановка левашовской квартиры внушала удивление, и поэтому Светлана немножечко ошалела. Нина же сделала вид, что её подобное не задевает. Это раньше могло шокировать, а теперь в рекламных передачах и более крутые апартаменты показывают.

В зале Куксова не сдержалась:

– Ой, Кирка, у тебя кресла как пельмени, я в таких никогда не сидела, а цветов-то, особенно этот…

– Китайский розан, – подсказала хозяйка квартиры, приглашая гостей в столовую. – Я живу по-простому.

– Конечно, – снисходительно заметила Нина, – столовая отдельно от кухни сейчас у всех. – А когда Светлана, по пути заглянув в ванную комнату, изъявила желание тут же понежиться в джакузи, то неожиданно грубовато сказала: – Мойся хоть до утра, – и подтолкнула подругу в «помывочную».

В столовой Кира спросила Нину, как бы извиняясь за то, что сама обстановка левашовской квартиры провоцирует таких простаков, как Куксова, терять голову:

– Может, в зал перейти, но я банкет не готовила – вино, конфеты, салат вот сделала. Светка – она вообще-то раскрутная.

– Это у неё от нелёгкой жизни, хочется всего, а возможностей – мизер, – ответила Нина, и приглушённый тембр её голоса приятно поразил Киру. Вроде ничего особенного, но невольно хочется подчиняться, и поэтому, когда Штурова согласилась с предложением хозяйки перейти в зал, Кира даже обрадовалась, совсем не обратив внимания на то, что ею почти командуют.

– Эй вы, заговорщицы, мне несите сюда! – словно предчувствуя, что назревает небольшой разгуляйчик, закричала из ванной Светлана.

– Тебе фруктов или шампанского? – любезно сунулась в ванную Левашова.

– Всего и побольше!

– Она там совсем распустилась, – сказала Кира, зайдя в зал, где на диване сидела Нина. – Требует себе вина и закуси…

– Точно ещё несовершеннолетняя, хочу и можно – не понимает, предпочитая куражиться и хулиганить.

– А вы давно дружите?

– Давненько, но не в этом дело.

– Конечно, главное – хорошо быть с человеком, на которого можно положиться, а здесь… – Левашова не нашла в себе сил продолжить свой «вдовий» монолог и сразу же предложила: – Лучше выпьем за всё такое… Я рада, что вы меня сегодня расшевелили.

Нина кивнула. Вино сразу взяло за душу, помогая стереть ту незримую грань неловкости, которая существовала ещё между ними, почти незнакомыми женщинами. Кире хотелось просто наслаждаться вином, вкусом сладостей и, беспечно болтая, совсем не следить за временем. Нина тоже расслабилась. Взгляд её настороженных, словно у кошки, глаз, стал заметно мягче. О Куксовой вроде бы и забыли, но тут-то она появилась на пороге, закутанная в махровую простыню.

– Ну вы даёте, гадючки! Глотаете без меня, и хоть бы хны!

– А мы полагали, тебе в ванной прикольней…

– Кабы просто в ванне, а то в этой штучке, с гидромассажем, якудзе.

– Ты хочешь сказать «джакузи»? – улыбнулась Штурова, понимая, что Светка их просто разыгрывает, а может, намекает на что-то. – Вот и неизвестно, кто из нас пьянее.

– Тогда мне штрафную положено, если вы такие умные, – по-прежнему кривляясь, заявила Куксова. – Вон в тот фужер, да чего-нибудь посущественней.

– Изволь. – Кира налила дамочке коньяка.

– Винтом пошла, как говаривал мой алкаш, – уточнила Светлана и гордо отказалась от конфеты. – После первой… ничем!

– Тоже заповедь бывшего мужа?

– Заповедь, заповедь, – согласилась купальщица. – Хорошо сидим, только скучновато без музычки. Выдай, Левашова.

Пока Кира щёлкала кнопками музыкального центра, Светлана, захмелев, зло спросила Нину:

– Уже снюхались без меня?

– Почему «снюхались»?

– Ну-у, пили…

– Я и с тобой пила.

– Со мной – нет, только губки мочила с краешку.

– Да брось, Светлана.

– Поднимать некому, а то бросила бы. Значит, со мной тоже с удовольствием выпьешь?

– Запросто, только неловко без Киры.

– Почему без неё? Кирка – вон она!

– Вам чего поставить? Может, Джо Дассена? – спросила хозяйка музыки.

– «Французик из Бордо!» – пьяно процитировала Куксова. – Поставь лучше Далиду. Там ещё это: «Пароле, пароле, пароле…»

– Пароль – значит «слово».

– Всё ты, Левашова, знаешь и цветы у тебя в доме растут, как их?

– Китайский розан, если ты про этот, – небрежно ткнула Кира пальцем в приличных размеров деревце с тёмно-зелёными листьями…

– Ага, розан. Андрюша Ветлицкий небось тоже здесь жировал? Давайте за наше субтропическое растение выпьем. – Раздухарившаяся журналистка с презрением посмотрела на собеседниц. – Или нет, я лучше с Ниной на брудершафт за твоё, Левашова, здоровье.

– Да ради бога, какая стала примерная!

– Не-а, я просто тебя боюсь.

– С чего бы это? – поинтересовалась хозяйка квартиры, извиняюще глядя почему-то на Светкину подругу, и та сразу же перехватила этот слегка ироничный взгляд.

– А как же? Вдруг Нинку от меня переманишь, как Андрея?

– Несёшь всякую ахинею, – поморщилась Левашова, но обострять ситуацию не стала, а, словно нарочно, снова налила правдоискательнице полный бокал. Та выпила и бросила склянку под ноги:

– На счастье! – Но бокал, отскочив от ворсистого полового покрытия, не разбился. – Не видать мне счастья, как своих ушей, – расплакалась