Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Ветлицкий, на процедуры! Уже битый час сидите…

Больной из седьмой палаты усмехнулся, как-то странно прозвучало слово «битый» в применении здесь не к человеку, а ко времени. Встал и пошёл к себе…

16

После неудавшегося визита Дёмина, подколотого школьного учителя никто не беспокоил. За это время Андрей окончательно примирился с тем, что лежит в палате со своим заклятым врагом. Несколько раз Ветлицкий пробовал представить картину мести своему соседу, но всё-таки, наверное, у него не было должной закалки, чтобы действовать так, как нужно, да и кровожадности не хватало. Однажды додумался до того, что даже голова закружилась, а может, просто в палате был спёртый воздух. Разогнала его хандру Мирра Нестеровна, которая появилась у постели больного неожиданно, без обычного в таких случаях препирательства с персоналом и охраной.

– Лежишь, Андрей?

– Да, лежу, хотя дело идёт к выздоровлению, – заоправдывался несостоявшийся мститель. – Правда, вид у меня, скорей всего, неважнецкий?

– Вид нормальный, – косясь на безмолвствующего соседа Ветлицкого по палате, заметила председательница Союза писателей, – но поберечься тебе надо.

Я тебе тут журнал принесла, первый номер «Стержня», правда, без твоих стихов. Сам виноват, что во время редакторше подборку не отдал. Ну, не беда. Всё в наших руках, главное – выздоравливай, да и вот ещё что. – Мирра достала какой-то небольшой свёрточек. – Здесь ключи и адрес, если без меня выпишешься, поезжай прямо туда – твоя квартира.

– Как – моя?

– Я неточно выразилась, хотя можешь жить в ней, пока не определишься с бытом окончательно. Это в стороне Отрадного, на окраине города, зато отдельная и тебе понравится.

– Я ещё не выписываюсь, – вздохнул больной из седьмой палаты.

– Да брось, не век же тебе здесь с таким соседом под охраной милиции вылёживаться.

– Не пойму я, Мирра Нестеровна, к чему такие строгости? Когда безногие убегали? – Ветлицкий только хотел поделиться с пришедшей своими подозрениями насчёт участия Серого в налёте на его семью, как Мирра сама перебила Андрея, резко понизив голос:

– Ты, милый друг, простота святая. Не хотела я тебя травмировать, чтобы лишних страхов не набирался, да ладно – он человека убил возле ресторана, как раз напротив редакции «Енисея», Куксова и Сунцова статью с места события накатали. Светлана-то на правах старой знакомой не заходила?

– А ко мне никого, кроме вас и следователя, не пускают, – пожаловался Ветлицкий. – Значит, в любом случае этот парень крепко увяз в криминале? – Но делиться подозрениями и сейчас не стал, а только благодарно пожал протянутую председательскую руку, а после ухода Мирры недоумённо заглянул в бумажку с адресом:

«Набережная, 46, квартира 7»… и, повертев ключ, подумал, что если Набережная, значит, речку из окна видно будет, лишь бы квартира была не с другой стороны дома.

17

После неловкой вечеринки, проведённой со Светкой и её подружкой, Кира, к своему удавлению, обнаружила, что очень плохо знает себя. Как незнакомый, в сущности, человек, может враз привязать к себе.

С такими мыслями брошенная мужем журналистка ехала в редакцию «Енисея» в надежде узнать у Куксовой координаты её подруги.

Светлана встретила коллегу не очень-то доброжелательно и на вопрос последней, в чём причина негодного настроения, целую речь толкнула:

– Какая может быть причина, просто быт заел, повседневность. Надоело, Кира, наше трюкачество. Ты посмотри в газету: действительность – подлая, шутки – плоские, даже благие дела и те выходят боком, а реклама: сигареты, сахар, бананы да объявления о том, что кто-то кого-то ищет…

– Наши страсти и мысли – мелочи, – возразила жена бизнесмена, в душе соглашаясь, что в общем-то Светлана права, но до поры смолчала, да и Куксова была заряжена на другое.

– Мелочи по сравнению с мировой революцией.

– И с ней – тоже!

– Легко разводить философию, когда всё имеешь.

– Рассуждаешь как обывательница, – усмехнулась Кира. – Если дом в городке, а супруг – добытчик, то и верх блаженства?

– Почему верх? – Светлана прищурилась, словно бы раздумывая, откровенничать с Левашовой или нет. – Тряпки – действительно барахло, а вот одной по жизни мотаться – врагу не пожелаю. Вы посмеялись со Штуровой, что я быстро спилась тогда. – И увидев протестующий жест Киры, согласилась: – Ну, нет так нет, но Ветлицкий тоже сказал однажды, что мне серьёзности не хватает.

– Пошутил, наверное?

Денег мало, чтобы жить красиво. Да ему-то не богатство нужно, а равенство. Он с богатой, живя в достатке, тяготиться будет, сознавая, что находится на содержании.

– Вот спасибо, теперь я в курсе.

– Ты и раньше всё знала, только муж мешал, а если начистоту? Ведь это ваши ребята его в парке тогда избили?

– Почему ты думаешь – наши?

– Полагаю – Альберт из ревности шпану подослал.

– Левашову было не до того, он в предвыборную борьбу с головой ушёл.

– Одно другому не помеха, тем более чужими руками…

Кира слегка растерялась и неожиданно спросила про Штурову, воспользовавшись тем, что Куксова сама перед этим упомянула имя подруги.

– Послушай, всё это ерунда, мало ли у нас лупят прохожих, а вот про то, будто мы над тобой смеялись, – извини. Нинка тоже, как я поняла, одна, но ведь держится и не киснет.

– Нинка – да, она может терпеть, опять же работа требует собранности.

– Что за работа?

– Чертёжницей вкалывает в филиале «Гидропроекта».

– Неужели кому-то нужны проекты?

– Я сама удивляюсь, что в наше время такую обузу содержит городская мэрия. Вот у меня в записной книжке, кстати…

Зазвонил телефон. Светлана подняла трубку и тут же повернулась к собеседнице:

– Солод требует, после чаю попьём. Ты подшустри здесь пока…

Куксова убежала, а Кира как бы впервые оглядела их общий кабинет: стена заклеены пошлыми вырезками из журналов, фрагментами буклетов, предвыборными афишками – не стена, а паноптикум. Соскоблить бы всё и закрасить, хотя нет – фотография Збигнева Цибульского пусть останется. Несколько мешковатый, изломанный славой актёр рано ушёл из жизни, а играл изумительно: «Пепел и алмаз», «Как быть любимой», – Кира взята с письменного стола забытую Куксовой записную книжку: ничего особенного – черновые заметки, цитаты, адреса, телефоны… На страничке под букву «Ш» наткнулась на фамилию Штуровой и машинально запомнила номер – три шестёрки девяносто семь… Отодвинув в сторону записнушку подруги, прикинула, чем бы сегодня заняться: выходило, что день проходит впустую, как и многие до этого.

Светлана забежала в кабинет взъерошенная:

– Главред поручение дал, в школе-студии очередное мероприятие, бегу отвлекать народ от нелёгких мыслей репортажем в номер…

После ухода Куксовой Кира, вспомнив, что они собирались пить чай, налила в чашечку кипятка и потом