Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Нет, я не о газете, а лично тебе приходилось приобретать жилплощадь?

– Недавно для дочери квартиру покупала. Ты что, цены узнать хотела?

– Цены я знаю, но так вышло, что левашовские апартамента разменять пришлось и… – Кира замялась, не решаясь сообщить Сунцовой, что осталась без квартиры и не всё получилось, как бы хотелось.

– Понимаю. – Магдалена затянулась сигаретой. – Может, кофейку попьём? Да брось ты скромничать, – видя, что гостья отрицательно машет головой. – Мне тут внучка бутербродов наделала, а благодарный герой одного очерка презентовал шоколадный набор.

В приоткрытую дверь кабинета заглянула Куксова и, увидев Левашову, хотела было отпрянуть назад, но любопытство взяло верх, и она, секунду помешкав, бочком протиснулась в комнату.

– Привет, пропавшая, а с Магдой я уже нынче виделась, – робко выдавила из себя Куксова, на что Сунцова незамедлительно отреагировала:

– Когда это мы с тобой встречались?

– На планёрке.

– Тогда, конечное, а ты что хотела?

– Какие у меня теперь желания, – заприбеднялась Куксова, – где позавтракала, туда и обедать иду. Вы, никак, чаи гонять собрались?

– Опростились мы в провинции, опускаться стали, – заметила Сунцова, но Кира неожиданно приняла реплику «комсомолки» на свой счёт.

– Я пойду, Магда, а за кофе спасибо, не надо.

– На меня обиделась? – прямо спросила Светлана, которой вдруг стало жалко Киру.

– Не в тебе дело, хотя оставь-ка нас минут на сорок, – сказала Сунцова непрошеной гостье, – видишь, мы заняты?

– Ох, ох… Да хоть на сорок две с четвертью. – И Куксова крепко поддала дверь ногой.

– Зачем ты, Магдалена, её выставила, теперь дуться будет.

– Кто, Светка? Устанешь ждать. Вот и кофе готов, да пей и конфеты бери, закусывай. – Последние слова рассмешили Сунцову. – Видишь, я тебя потчую, вроде бы уже и сто грамм налила.

– Ничего, я почти сыта, а про квартиру спросила потому, что купить хочу, какую-нибудь не очень роскошную, рядом с центром. Ничего мне не посоветуешь?

Магдалена посмотрела на собеседницу так, словно припоминая что-то:

– Посоветовать? Ну, вообще-то в центре даже однокомнатные недешёвые, но ты сходи в здание, где у нас банк коммерческий, «Старт», и там на четвёртом этаже фирму риелторскую ребята развернули, только вход со двора, и не обращай внимания, что перед банком народ тусуется, есть на кого посмотреть.

– А чего они перед «Стартом»-то?

Магда посмотрела на Левашову с недоумением:

– Так ведь лопнул сей банк. Приказал долго жить. Вроде бы Пулькин отказался от обязательств выплачивать по кредитам, я вот как раз по такому случаю статейку строчу, прямо в сегодняшний номер.

Такое и прежде случалось, но где-то, с кем-то, а чтоб у них… Кира тупо переваривала услышанное от Сунцовой, тем более данный случай напрямую касался её, левашовских, сбережений. Боясь поведать тому, что она вмиг осталась в положении самого заурядного бомжа, на всякий случай уточнила:

– И физическим лицам тоже не будут выплачивать?

– Каким физическим? Я когда материал собирала, мне один старикан из толпы пожаловался, что вчера ещё приходил снимать деньги, а ему сказали: «До сегодняшнего дня три процента вам причитается, а с завтрашнего – целых пять». Тот пожадничал, и двоих вообще скорая увезла. Да ты что? – Магдалена заметила, как побледнела её собеседница. – Что с тобой? Фирма риелторская – это уже другая контора…

– Какая фирма, Магда, у меня тоже деньги в «Старте» лежали, можешь поздравить идиотку. Вот узнал бы Альберт… – И Левашова, как ни была сражена известием о крахе банка, поймала себя на мысли, что впервые за много дней вспомнила о муже. «Уехал, смылся, как нашкодивший кот! Быть главой правительства захотелось, а вышло, словно в сказке о золотой рыбке. Теперь накось выкуси!» И незаметно для себя самой стала постукивать рукой по столешнице, приговаривая: «Накось выкуси, накось, накось…» – всё чаще и чаще, всё громче и громче. Магдалена выскочила из-за стола:

– Кира, Кира! – Но та не реагировала на увещевания. – Да помогите же кто-нибудь! – крикнула Сунцова в коридор и, ещё не зная, как поступать дальше, тем не менее приказала выскочившему из фотолаборатории Кругликову: – Сеня, скорую, и Куксову позови, живее!

Когда неотложка подъехала к редакции «Енисея», виновница переполоха уже затихла и понемногу приходила в себя, лёжа на широком диване в приёмной у Солодовникова. Самого Ивана Петровича на работе не было, и поэтому он не стал свидетелем истерики с его бывшей подчинённой. Магдалена про левашовский вклад смолчала, и все решили, что с Кирой случился припадок из-за того, что её уволили.

13

Старший лейтенант Дёмин, упорно копая под квартиру на Набережной, постепенно пришёл к выводу, что смерть её бывшей владелицы и наличие завещания пользу афганского фонда не просто случайные совпадения. В связи с этим выводом так и напрашивалась эксгумация Телешовой, впрочем, боязнь вспугнуть самого Блинова сдерживала следователя, тем более труп с городского кладбища никуда не денется, а вот беспечный Ветлицкий, заподозри Виконт неладное, вполне может испариться, да так, что и концов не найдёшь.

Опрашивая свидетелей, Дёмин поражался их полной беспечности, а то и глупости. Самым выдающимся здесь был всё тот же учитель из Отрадного, который всё-таки ухитрился укрыться от бдительного надзора и самого следователя и оперативников из управления. Председатель домового комитета Метёлкин оправдывался перед Владимиром Даниловичем:

– Так ведь вот не углядел, хотя бдил на совесть, и он, кажется, такое почуял.

– Спасибо, Константин Савельевич! Кто же вам поручал устраивать за Ветлицким слежку?

– Я хотел как лучше, и тем более с Телешовой не всё так просто, как все мы думали.

– Вы ещё кому-нибудь про такое не ляпните. – Дёмин строго посмотрел на управдома. – Или подписку о неразглашении с вас взять? Тогда, если проболтаетесь, будем вас заодно с преступниками судить.

– Да какой – проболтаюсь, товарищ следователь, из меня клещами никто не вытащит.

– Допустим, тогда скажите, как случилось, что Телешова вдруг умерла, а Блинов оказался во владении?

– Так ведь всё по закону, завещание Мария Ивановна подписала у нотариуса, добровольно.

– Добровольно. Она что, вам сама об этом говорила?

– Дак об этом все знали и шуму не было, опять же люди…

– Люди – нелюди. Значит, Ветлицкий с квартиры съехал?

– Прописку не аннулировал, – пожал плечами Метёлкин, – а дома не появляется. Такой получается кандибобер.

Следователь нарочно пытал старика, в надежде вызвать в его подсознании хоть что-то такое, чего он не мог вспомнить, а сам уже знал, что горе-поэт последнее время проводит у своей старой подружки, журналистки из «Енисея» Светланы Куксовой, которая тоже проходит свидетельницей по делу об убийстве у ресторана «Золотой сон».

– А может, его уже… того, укатали? – как последний козырь, попытался вызвать старика на откровение