Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

до этого чета Левашовых. Где-то теперь её благоверный? Возможно, загорает на каком-нибудь побережье и просаживает последние баксы в задрипанном казино, а его жена тем временем изучает чужой быт и зябнет чуть ли не нагишом в незнакомой квартире. Осознав, что разгуливает по комнатам неодетой, Кира включила в коридорчике свет и стала рассматривать себя в настенном зеркале, а что – она ещё ничего. Перипетии судьбы почти не отразились на её ладной фигурке. Конечно, изначально приученная к мужским ласкам, новая русская постоянно ощущала в себе ту пустоту, которую самой природой можно было заполнить только с мужчиной, и Штурова, кажется, поняла это, однако не ясно, почему же надо так жестоко мстить за это? А ведь Кире мнилось, что она умеет разбираться в людях и даже знала, как вести себя в блестящих салонах, ориентироваться в чужих аэропортах, болтать с таможенниками и официантами, – всё впустую. Оказывается, гражданка, которая вроде бы и не была дальше её родного города, смогла запросто облапошить всезнайку.

15

– Итак, Ветлицкий, я тебе обещал, – Дёмин решил не церемониться со своим собеседником, – что, как только у меня сальдо с бульдой сойдутся, ты сразу окажешься под следствием?

Андрей уклончиво пожал плечами.

– Значит, думаешь и дальше отлынивать от дачи показаний? Всё, кончились игры в бирюльки, подпишись, что обязуешься говорить только правду, а иначе загремишь на три года.

Ветлицкий молча подписался там, где указал Владимир Данилович, и отвернулся, снова продемонстрировав полное равнодушие к словам следака, хотя на душе у задержанного скребли кошки: ещё бы, повязали его вчера на милицейском уазике, подкатив к школе и не спрашивая ни о чём, засунули в камеру местного ИВС, где он и заночевал на отполированных чужими боками нарах, тоскливо оглядывая шершавые стены и потолок с негасимым светильником над железной дверью, рядом с которой красовалось отхожее место, но больше всего его достали клопы. Как теперь возвращаться к Светлане, у которой он последнее время обитал, то ли после в подъезде вытрясать одежду, то ли вообще выбросить её на лестничной площадке, Ветлицкому до сих пор не верится, что взяли его всерьёз. Конечно, Дёмин пообещал своему подследственному устроить пакость, но не такую же? Сразу вспомнились газетные публикации и передачи ТВ, где приводились примеры милицейского произвола. Случалось, что даже осуждали невинных. Это соображение не понравилось Андрею, и он слегка передёрнулся, что не ускользнуло от внимания следователя.

– Итак, надумал?

– А чего мне думать?

– Ты ещё и вопросы будешь задавать? – повысил голос удивлённый Владимир Борисович. – А на недельку в карцер не желаешь, где ни нар, ни сокамерников и вода по колено? – Дёмину стало смешно смотреть, как быстро сходит лоск с этого «шляхтича». – Итак, последний раз говорю: выкладывай по-хорошему.

– Чего выкладывать? – по инерции затянул Ветлицкий: видимо, система опроса нерадивых учеников глубоко въелась в душу.

– А того, что если хочешь – напомню. Значит, первое: почему после выхода из больницы ты оказался в квартире, принадлежащей Блинову? А ведь это нечистая квартира. Помнишь женщину, которая приезжала к своей подруге?

– Меня Мирра Нестеровна туда устроила.

– Что за дама? – притворился несведущим Дёмин.

– Писательница, председатель Союза…

– За красивые глазки, да?

Андрей почувствовал неподдельный интерес следователя к данной теме.

– Почему за красивые, просто знала, что я – погорелец, вот и устроила.

– Складно получается, привезла в чужую квартиру, а не к себе, к примеру. Кто ей Блинов – сват или брат?

– Он тоже книгу об Афгане пишет, поэтому и познакомились.

– Ну хорошо, ты после выписки из больницы сразу туда попал или скитался где?

– Сразу.

– Когда же успели сговориться?

– Она приходила ко мне два или три раза, не помню точно.

– Это в охраняемую-то палату?

– Она пробивная женщина.

Дёмин прищурился:

– Пробивная, и чего же вы с нею добились? А знаешь, что Серый, сосед твой больничный, с Блиновым как два сапога – пара? Значит, Мирра к тебе приходила и пообещала устроить жильё, и что за это просила?

– Да ничего.

– Ну, Ветлицкий, я думал, мы с тобой без очной ставки с твоей председательницей обойдёмся, выходит же… – У Андрея холодок пробежал по спине, а следователь продолжал: – Теперь второе, почему Блинов тебе денег на книгу удружил?

– Я действительно тогда вам присочинил, – сник Андрей под напором дёминского красноречия, – насчёт акций. Всё иначе было…

16

Итак – доигралась. Ну чего, казалось бы, не хватало: от природы – красота и здоровье, от Бога – покровительство и талант, так нет же – взвалила на спину чужой крест и тащу, но теперь – конец! Хотя в чём её нынешняя вина – сказала мальчишке, что Блинов хотел бы помочь Буйновскому навсегда заткнуться? Так тот и без посторонней помощи приказал долго жить. Впрочем, как ещё следствие повернётся, тем более интерес упрямо прослеживается у Ветлицкого: квартира, деньги на книгу, и Мирра посредницей выступает, членом преступной группы. Она – председательница Союза писателей, которую вся республика знает, – а до мужа дойдёт? Остаётся одно: «До свиданья, друг мой, до свиданья…» Мирра вздрогнула. Строчка из предсмертного есенинского стихотворения сама собой всплыла в памяти. Есенину хоть было кому такие слова сказать, а ей? Доверилась, дурёха, Блинову. Он использовал любовницу, как хотел, и умыл руки. Думала Ветлицкому, как лучше, сделать, а тот продал всю её с потрохами, стихоплёт несчастный. Зря старалась, и для кого? Кумаева оглядела свой кабинет, убогую обстановку бюджетной организации. Разве это представительские хоромы – квартира давно умершего писателя, переделанная под офис. Мирра смяла и выбросила пустую пачку из-под сигарет, распечатала новую (следствие потом установит, что женщина перед смертью много курила). Да-а, и всё-таки она много знала, много видела, не раз была свидетельницей бесед Блинова с охранниками из «Вымпела» – тех же головорезов и рэкетиров. Видела и закрывала глаза. Ей казалось, что острота общения с подобного рода людьми вдохновляет. Лучше пишется, когда нервы находятся на пределе – своеобразный допинг или наркотик, и Андрея за собой потянула, правда из благих намерений…

Стукнула входная дверь. Хозяйку тёмного кабинета охватил ужас, мелькнула нехорошая мысль – а если это Блинов? Возможно, афганец никуда не уезжал, скрывается в городе. Мирра хотела встать, но не смогла подняться. Ноги отказывали служить, а тем временем снова стукнула дверь. Рядом вход в магазин, наверное, там… стучат?

Страх по-прежнему не отступал. Прикуривая, Мирра долго не гасила зажигалку и даже грешным делом подумала, что неплохо бы напоследок подпалить штору: здесь хватит бумаг и дерева, сгорит контора и она вместе с ней. Никто и не узнает, отчего сгорела и