Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Костёр разгорелся быстро, кедровый сушняк занялся с одной спички, руки у меня не тряслись (это, я отметил про себя, хорошо), и я скидал в костёр все остатки дров, заготовленных вчера вечером – уже не думал о том, что здесь заповедник и разведение костров запрещено. Огонь поднялся выше палатки, даже искры рванулись в небо, а я ещё подбросил зелёных веток, чтобы побольше дыма было, и он заклубился над берегом, неся страх всем обитателям тайги. В это время и появилась медведица.

Я стоял за палаткой, ей меня и не было видно, только голову, а я наблюдал, сжимая в кулаке перцовый баллончик и держа большой палец на кнопке «Пуск» (в голове неслось: точно, как на гашетке пулемёта у лётчика в кабине, в армии приходилось этим заниматься). Медведица вышла из-за скалы, была она не сильно большой, молодая, видимо, мамаша, шерсть чистая, гладкая, тёмно-коричневая, даже с отливом – ухоженная дама. На меня она даже не глянула, а на медвежат рявкнула на своём медвежьем языке – не подействовало, она шагнула в воду, ещё раз рявкнула, погромче, и те посмотрели в мою сторону, видимо, поняли и стремглав бросились на берег. И вся троица скрылась за мысом. Вот и всё. Я облегчённо вздохнул и полез в Байкал – я ведь и собирался искупнуться. В воде только заметил, что в руке у меня что-то есть – перцовый баллончик! Я улыбнулся: «Всё хорошо, что хорошо кончается».

Накупавшись и отойдя от стресса (хотя я сильно и не испугался, во всяком случае, голову не терял и действовал правильно), я почувствовал хороший аппетит и не стал экономить время – сварил полкотелка каши, наелся, как говорится, от пуза, да ещё повалялся, позагорал на горячей гальке – пусть мои медведи уйдут куда-нибудь подальше, мне ведь идти в ту же сторону.

Впереди мыс Саган-Морян (Белое море), мне про него говорили, что надо обходить поверху. Если до этого все мысы были намыты впадающими в Байкал речками, то этот – ледникового происхождения. Ледник спускался с хребта и тащил с собой камни, потом ледник растаял, а «язык» камней остался, получился мыс. Дошёл до скалы, где начинается мыс, позавтракал (уже с аппетитом), искупался, отдохнул. Набрал с собой бутылку воды, так как переход длинный, а воды наверху не будет. Потом нашёл тропу в обход береговой скалы и полез по ней вверх, на гору.

Не так страшен чёрт, как его малюют. Прошёл я этот Саган-Морян, правда, пришлось попотеть. Тропа иной раз очень опасно идёт над обрывом, идёшь и за кустики, за траву придерживаешься. Да ещё сначала я сбился и залез в такие скалы – только альпинистам ходить. Пытался всё-таки пробиться, но опасно очень – вернулся, залез повыше, нашёл звериную тропу и уже по ней, всяко-разно – по тайге, по косогорам, над обрывами прошёл. В одном месте на тропе чётко отпечатались копыта – горный козёл прошёл, только таким здесь и ходить. Но мыс кончился, тропа опять спустилась к воде, и я облегчённо вздохнул. Остановился, искупался, вода в Байкале, на удивление, тёплая, градусов 17–18, впервые такое.

Когда спускался с горы, вдали мелькнула крыша дома – это метеостанция «Солнечная», после привала я до неё быстро дошёл. Несколько домов, стандартная площадка с метеоприборами – мне это знакомо, видел на других метеостанциях. Наблюдения здесь ведут Игорь и Лена, муж с женой, довольно молодые, лет около сорока пяти. Я у них попросил кипятка, заварил лапшу, пообедал. Пока ел – разговаривали, делились новостями. Потом вместе пили чай, опять разговаривали. Игорь рассказывал, как он пытался сплавиться по Лене (а она начинается в семи километрах отсюда, за Байкальским хребтом) и чуть не погиб – попал в завал на реке, лодку унесло, а он в тайге один остался без ничего и потом выбирался обратно. Слушал и думал – о здешних людях писать романы надо.

Совсем недалеко, на мысе Покойники (название больно уж неприятное), ещё один кордон заповедника, на нём несёт службу Александр Заболотный. Я уже знаю, потому что про него мне рассказал Петрович на мысе Большой Черемшаный: «Ты его увидишь – сразу узнаешь, он квадратный – что вдоль, что поперёк. Передашь от меня привет – и он тебя пропустит». Так и получилось. Мы с ним поговорили немного, и он не стал меня задерживать, договорились, что мы друг друга не видели – я зашагал дальше.

А дальше начались прижимы мыса Тытэри (я его назвал, про себя, Тетерей), причём возникли они неожиданно: шёл-шёл по берегу – и вдруг стена, не пройти. Надо вылазить наверх, но круто, не забраться. А возвращаться, где низкий берег, далеко, неохота. Увидел одну осыпь – вроде можно подняться, полез. Царапался, царапался, долбил ботинками ступеньки, долбил, по сантиметру продвигался – всё-таки добрался до начала обрыва, уцепился за какие-то кустики, подтянулся и выбрался наверх, в тайгу. Там поднялся ещё повыше, нашёл тропу и по косогору прошёл этот участок. Дальше опять шёл у воды, по камням, по большим и по малым, преодолевал скальные выступы, но они все проходимы, я на них не задерживался. Одно время собирался дождик, гром гремел; я достал плащ, накидку на рюкзак, но упало несколько капель – и всё.

К вечеру дошёл до мыса Шартлай, на нём опять кордон заповедника. Я запланировал здесь ночевать, если пустят, а если не пустят – поставлю палатку в стороне, всё равно дальше не пойду. Конечно, пустили. Егерем оказался молодой парень – 31 год, зовут Пётр, из Качуга. Там работы нет никакой, и он работает вахтовым методом, по два месяца, сейчас у него уже вахта кончается. Он здесь одичал в одиночестве, ему всё надоело. Рассказывал он мне про свою жизнь, а потом вдруг вскочил, воздел руки к небу да как заорёт:

– Надоело! Всё надоело! Хочу домой! Хочу водки! Хочу бабу! Хочу! Хочу!! Хочу!!!.

Я всё-таки скрасил немного его одиночество, мы с ним много говорили, парень он начитанный. У него есть газ, я на газовой печке сварил молочную кашу, поел сам и его угостил, а он меня угостил вяленой сохатиной. Потом вместе пили чай, травили анекдоты, ржали. Так вечер и пролетел, скоротали. А перед сном он включил телевизор, поставил видеокассету, и мы до часу ночи смотрели мелодраму «Пятая группа крови».

29.07.2014 г., вторник

Утром потопал дальше. Следующий мыс – Анютха, до него недалеко. Пётр предупредил, что на нём