Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Ближе к обеду прошёл мыс Малый Солонцовый, он низинный, срезал его по луговине – прошёлся с километр по травке, по нормальной земле. После мыса, в бухточке, остановился на обед. Развёл костерок, сварил лапшу быстрого приготовления (это меня москвичи вчера снабдили) и заварил чай малиной. Погода опять хорошая, я искупался, уселся на бревно на берегу – пишу дневник и разглядываю всё вокруг. На мысу большое озеро, ветра нет, и в его зеркальной глади отражаются горы, они совсем рядом. Много уток, они плавают и по озеру, и по Байкалу, их здесь никто не стреляет – заповедник.

Пообедал, хорошо отдохнул и пошагал дальше. Впереди мыс Большой Солонцовый, его уже видно на горизонте. Иду всё время у воды, ломаю ноги по камням. В тайгу не сунешься – здесь никто не ходит, тропы нету. Но я не унываю, нет-нет запою лихую туристскую песню на мотив «По морям, по волнам»:

По горам, по камням,

Нынче здесь – завтра там,

По горам, ущельям и холмам,

Эх! Смерть приходит башмакам!

Снизу вверх, сверху вниз,

Идёт ишак, идёт турист,

Я смотрю и не пойму никак —

Где турист, а где ишак.

Да, на ботинки я свои смотрю со страхом и молюсь – не дай бог, развалятся, тогда мне кранты, без хорошей обуви отсюда не выбраться. Им достаётся по полной программе – и мокрые, и по камням, и по чащобе. Но пока (тьфу-тьфу) держатся; хорошие ботинки я купил себе в магазине «Рабочая одежда».

Мыс Большой Солонцовый выдаётся в море широкой дугой, но срезать его не удалось: на нём озёра, болото – не пройти. Пришлось обходить по линии прибоя, у воды. На самом кончике мыса живописная группа лиственниц, штук десять. Приземистые, кряжистые, стволы и ветви кривые, зигзагообразные, стоят рядом и сцепились меж собой. Я посмотрел и подумал: да, под яростными байкальскими ветрами только так, сцепившись всем вместе, и можно выжить.

Прошёл мыс и в бухточке увидел зимовье – это домик егеря, охранника заповедника. Я рассчитывал в нём переночевать, но на дверях висит замок – обломился. Около домика валяются два перевёрнутых мусорных бака – это медведь шарился, искал пожрать. Не стал я здесь останавливаться, пошёл дальше. По берегу не везде остановишься – камни, береговой обрыв, в тайге бурелом – найти ровное место для палатки не так-то просто. Впереди, километрах в четырёх, бухта Солонцовая, там наверняка пологий берег и можно будет переночевать. Так и оказалось. Дошёл – место просто сказочное: дуга залива, над ним горы, и белые чайки кружатся в воздухе и плавают на воде. В самом удобном месте стоит вышка для охоты на медведей (я такие уже встречал: недалеко кладут тухлое мясо для привады, а сами забираются на вышку и ждут медведя). Около вышки я располагаться не стал (а то примет меня медведь за приваду), отошёл метров на сто и поставил палатку. Костёр развёл небольшой прямо на береговой гальке, чтобы его потом закопать и следа не осталось; всё-таки здесь заповедник, и разведение костров запрещено. Поужинал и залез в палатку спать, ни о каких медведях не думал. Вместо медведя вдруг неожиданно налетел ветер, я выскочил, стал ставить недостающие оттяжки на палатку, чтоб не унесло, да полиэтилен натянул сверху от дождя. Но дождик чуть брызнул и не разошёлся, да и ветер утих, но я уже спал.

28.07.2014 г., понедельник

Проспал беспробудно часов восемь, утром проснулся, первым делом выглянул из палатки – нет ли медведя? Но нет, не видно. Только белый теплоход покачивается на волнах на противоположной стороне бухты, да чайки летают. Солнце уже поднялось прилично над Байкалом, начинает припекать.

В самый раз искупаться.

И только я собрался сделать первый шаг к воде, боковым зрением уловил какое-то движение справа, на самом мысу, где берег загибается и дальше не виден. Купаться сразу как-то расхотелось, вернее, о купании я забыл: в воде, метрах в ста от меня, купались два медвежонка – зашли по пояс (если можно так говорить о медведях) и плюхали лапами по воде, поднимая брызги. Я замер, мгновенно соображая – что же делать? Главное – не паниковать!

Да я и не паникую, отметил про себя, пока всё тихо-мирно. Мало ли я встречал медведей в жизни, особенно на Нижней Тунгуске, в геологоразведке. Удивительно, что здесь до сих пор не встретил, только следы. Но встречи эти с медведямми почти всегда бывали неожиданными, нос к носу: заорёшь на него – он и улепётывает, только пятки сверкают. Всякий зверь человека боится. Здесь ситуация немного другая. Мамаша этих глупышек, конечно, поблизости, скорей всего, скрыта мысом, но может появиться в любую минуту. И неизвестно, как себя поведёт. Заорёшь, а она почувствует в этом угрозу своим дитяткам да бросится защищать – тогда кисло придётся. И самое глупое – это бежать. От медведя не убежишь, как они носятся, я имел счастье наблюдать не раз: как лошадь несётся, только мох летит из-под лап.

Решил не суетиться и не делать резких движений. Если она не дура, то, увидев, что я не представляю угрозы, не подойдёт, уведёт от греха подальше своих медвежат. Ну а если… Что ж, тогда встретимся лицом к лицу (то есть к морде) – кто кого? Главное – не дрогнуть, не отвернуться, не побежать.

Я нырнул в палатку, натянул на голое тело энцефалитку (некрасиво как-то встречать «даму» в одних трусах), да и она, энцефалитка моя, всё-таки красного оттенка, бордовая, а красный цвет, цвет огня, для зверей неприятен. К тому же провоняла она моим человеческим потом – тоже мало приятного, думаю, для привыкшего к свежему воздуху организма. Ещё сунул в нагрудный карман спички и кусок бересты, а перцовый баллончик зажал в кулаке: если дойдёт до рукопашной – разряжу ей в морду, это мой последний аргумент. Ни ножик мой складной, ни топорик туристский в этой ситуации не помогут, глупо на них надеяться, вряд ли я тяну на медвежатника.

Вылез из палатки (она стоит выходом к Байкалу) – ничего не изменилось. Медвежата на меня не обращают внимания, видимо, не понимают, что это такое, и продолжают резвиться в воде. А я, чтобы не стоять истуканом, начал неспешно разводить костёр, всем своим видом показывая, что они меня совсем не интересуют. Сам, конечно, «на взводе», поглядываю в их сторону