Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Пока я ставил палатку, к берегу причалил теплоход, на нём отдыхающие и среди них есть иностранцы, я слышал нерусскую речь. Они причалили и полезли купаться, несмотря на моросящий дождик, а я развёл костёр и стал готовить ужин. Потом к костру подтянулись и отдыхающие с теплохода, погреться и поговорить. Принесли мне пару харюзов, угостили, я их потом зажарил на углях – одного съел вечером, а другого оставил на утро. Поел и пошёл спать – вечер сырой, весь лес кругом мокрый, неуютно, хорошо хоть палатка стоит под крышей недостроенного дома.

26.07.2014 г., суббота

Проснулся – утро ясное, солнечное, свежий ветерок, но из-за хребта тянутся облака, цепляются за вершины. Я искупался в Байкале и уселся на берегу на брёвнышко. Охота посидеть погреться и никуда не идти. Такое время я использую для дневника. За эти дни я свои ноги (подошвы) оттопал по камням, утром ступить на них больно. Если и были на них какие акупунктурные точки, то все раздавились. Мой палец, которым пишу, очень любят насекомые. То бабочки, а сейчас муха цветная на него уселась, изучает. Вчера, когда продирался сквозь дебри на речке Ледяной, разодрал штанину сантиметров на десять. Была малюсенькая дырка, как точка, и сразу стала дырой. Пришлось срочно зашивать, а то к концу похода мои штаны превратятся в ленточки. Вот сижу на бревне, зашиваю штаны, пишу дневник, любуюсь природой. Байкальский хребет приблизился к Байкалу вплотную, горы прямо нависают над водой. Очень красиво, но снимки хорошие вряд ли получатся – где-то горит тайга и всё затянуто дымом, видимость плохая. Этот мыс не зря называется Кедровым, кругом одни кедры. Теплохода уже нету, я и не видел, когда он отчалил. Впереди путь просматривается далеко, до мыса Заворотного, он чуть виднеется на горизонте. Мечтаю до него дойти сегодня, там база геологов, есть, где переночевать. А по берегу, сколько видать, всё камни, камни и камни…

Позавтракал – и пошёл. В основном по берегу, всё по камням, иногда появится тропа по тайге – проскочу кусочек. Часов в одиннадцать Байкал накрыло туманом, стало видно метров на сто-двести, не дальше. Но мне этого достаточно, я от берега не ухожу. Потом туман рассеялся, опять стало ясно и солнечно. На одном из мысов встретил группу отдыхающих, четыре человека, лежат загорают на берегу лагуны, отделённой от Байкала перешейком. В Байкале вода холодная, а лагуна мелководная, в ней вода прогрелась – очень приятно купаться. Я остановился, мы с ними поговорили, познакомились. Они из Питера и из Москвы, какие-то предприниматели, приплыли отдыхать на хорошем катере. У них лагерь недалеко отсюда, в зимовье, у них там один мужик остался, с ними не поплыл купаться. Завтра они уезжают домой, а продуктов много набрали, решили со мной поделиться. «Иди, – говорят, – в зимовьё, возьми из продуктов, что захочешь, поешь». Дошёл я до зимовья (до него километра два было), в нём действительно продуктов навалом. Я с великим удовольствием съел пару помидоров, банку тушёнки и чай попил со сгущёнкой. Тут проснулся тот мужик, который оставался, увидел меня и стал наезжать – что я тут делаю? Кое-как ему объяснил, что я с разрешения его товарищей, а тут они и сами приплыли, посмеялись над ситуацией, ещё мне в рюкзак кое-что дали в дорогу, как я ни отказывался.

Подпитался я хорошо, двинулся дальше. С хорошей еды и шагается веселее. Погода хорошая, но облака ходят по небу, как бы в тучи не собрались да дождь не начался. Я на каждом привале купаюсь, потом греюсь на камнях, а волны в буквальном смысле лижут подошвы моих ног (бедных). К вечеру дошёл до мыса Заворотного, здесь Байкал как бы заворачивает, берег изгибается. По карте обозначена тропа напрямик через мыс, я её нашёл – она широкая и прямая, как стрела, вывела меня в бухту Заворотную. Здесь хороший причал, несколько домов построено, когда-то это была база геологов, но сейчас они съехали, а постройки остались, только у них другие хозяева. На причале меня встретил лесной инспектор, представился – Исайкин Владимир Васильевич. Я тоже назвался. Сначала он начал строжиться, что в связи с пожарами всякий проход по заповеднику запрещён, но потом как-то перешли на другие темы, он об этом забыл и пригласил меня в дом пить чай. За чаем мы часа два проговорили. Он здесь старожил, помнит тех ребят, которые обошли Байкал за 73 дня в 1992 году, и они про него в книге пишут (а также и про Игоря Петровича Стрельцова, и про Александра Каноненко). Вот как получилось – я про этих людей в книге прочитал, а теперь встретился вживую. Вечером Владимир Васильевич устроил меня ночевать в гостевой дом с панорамными окнами на Байкал, там кровати с панцирными сетками и картины местных художников на стенах. Кроме меня в комнате ещё один молодой парень ночевал – Слава. Его привёз туда старший брат, чтобы он в тайге, в глухомани, отошёл от разгульной городской жизни. Я на печке во дворе сварил покушать, мы со Славой поужинали, но поговорить не получилось – сморил сон.

27.07.2014 г., воскресенье

Утром проснулся рано, завтракать не стал, собрался, попрощался с Владимиром Васильевичем (он мне рассказал про дальнейшую дорогу, про запрет на проход – уже ни слова), потом сходил к дому Анатолия Чижова (но его дома не было), оставил записку, что ему передаёт привет его друг Александр Каноненко (обещал передать привет – передал). После этого с чувством выполненного долга зашагал дальше. Тропа сначала была широкая и чистая, потом всё хуже и хуже, а потом и совсем пропала, спустился на берег и потопал по камням. Медвежьи следы в виде куч на каждом шагу, надоело их перешагивать. Но видеть самого пока не привелось – он слышит меня и уходит. Берег Байкала не ровный, а состоит как бы из множества дуг, образующих небольшие пологие заливчики. На каждом мыске, когда начинает просматриваться залив впереди, смотрю – нет ли в нём медведя, и потом иду дальше. Иногда и назад оглянусь – чем чёрт не шутит, может, следом за мной идёт? Но иду спокойно, не паникую, страха перед медведем нету. Во-первых, уверен, что не нападёт, это большая редкость, а во-вторых – поблизости, в кармане, держу перцовый баллончик для самообороны, это придаёт уверенность. Ну и, конечно, иду шумлю побольше – то песни пою, то заору