Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

— Ты бы тогда критику на себя наводил, а не сейчас, — взорвался Быстров. — Дурак и есть. Ты же от него, гада, все отвел!

— Дальше, — сказал Дубынин. — Что сейчас разыскивал?

— А это и я скажу, — вдруг вмешался дядя Леня. — Вымерял он, мог я со стоянки с нашей уйти и обратно добечь. За ночь за ту. Так, парень? Видишь, как получилось: я на тебя мыслю держал, а ты под меня копал. И зря, значит, старались оба.

— Получилось что? — спросил Быстров.

— Я почему на него пер, — с трудом продолжал Михеев. — И в голове не держал раньше. А как здесь его увидел, больше и думать не мог ни о ком. Зачем, думаю, потащился?

— Вот и я так-то. Неспроста, соображаю, Николай сюда подался.

— А правда, с какой целью пошли вы в колонну? — спросил Михеева Дубынин.

— Да просто пошел. Попросили — и пошел. А как узнал, что здесь проходить будем, думаю, еще раз огляжусь. Потом дошло, какого дурака свалял. Понял, что на крючок возьмете. Чуть не отказался.

— Не отказался все-таки?

— Была не была, решил, погляжу. Ведь ни при чем же я… А тут он. И с маршрутом у него не то. Запросто мог за ночь обернуться… Козырев вроде в ту сторону шел. Ну, думаю, он Серый…

— Отказались сейчас от своего предположения? — спросил Дубынин.

— То «вы», то «ты». Давай одно что-нибудь, чтобы ясно было. Не то чтобы отказался, а не сходится тут кое-что. Я чистенько все оглядел. От места, где Ваня лежал, и по кругу за хребтик. До ночевки до нашей. Рассыпушка одна, банки консервной не спрятать. Зарыть разве? Так в этих местах зарывать в камни, лучше сразу выкинуть. Как толчок, так все перепашет.

— Положим, чтобы здесь да не спрятать, этого быть не может, — снова вмешался Быстров.

— Спрятать можно. Так ведь отыскать надо. Быстренько отыскать, а то что идти сюда? А он, гляжу, и не чешется. Значит, не то… Опять на меня все, да еще с этим привеском, — он кивнул на пистолет.

— Ладно, не суетись, — сказал Дубынин, — без тебя разберемся. Главное, что про Серого ты не сказал. Это деталь, если не путаешь.

— На всю жизнь запомнил. Мне бы до него только добраться…

— Давно добрались бы, если бы самодеятельность не разводил, — все еще сердился Быстров.

— Ведь смотри, мужики, что получается, — не выдержал Иван Федорович. — Где-то оно, проклятое, да лежит. Только, может, он за это время его прибрал давно?

— Да нет, — задумчиво сказал Дубынин, — лежит еще. Ну да ничего, мы еще Серым поинтересуемся.

— Не мог он его где-нибудь здесь спрятать? Рядом… — спросил Быстров. — Тайга, деревья. Спрятал, а потом этого Козырева разбудил — иди.

— С лучшими собаками искали, каждую елку ощупали, — устало объяснял Михеев. — Чтобы так спрятать, надо заранее было все наладить. Место найти. А тут и дня не прошло, как самородок появился.

— Верно, — сказал Иван Федорович. — Если прятать — только здесь. В камнях, да в горах надо совсем без головы быть. Здесь, точно здесь.

— Подожди! — неожиданно вскочил Михеев. — Подожди, подожди. Я что сообразил… Есть здесь местечко, где не искали…

— Говори, раз знаешь, — сказал дядя Леня. — А то завтра дальше подадимся, без нас сыщут.

— Как сказали, что здесь, так я что подумал… На самом-то месте не искали. Ну, там… где убили, в камералке.

— Точно, что ль, не смотрели? — недоверчиво спросил Иван Федорович.

— Место обследовали, конечно, — размышлял Дубынин. — Не слишком, правда, землю рыли, за Козыревым торопились. Тут еще какая деталь… Все реактивы были разбиты. Зачем? Козырев не стал бы их бить, если верить. Так?

— След отбивал, — продолжил Быстров, поднимаясь. — Пойдем. Есть резончик.

— Пошли, — сказал Алсахай. — По бревнышку разберем.

— По бревнышку не надо, — улыбнулся Бальсис. — Здесь еще людям жить и работать.

— Лампу захвати, — попросил Быстров Сергея.

Дядя Леня стоял в дверях, пропуская выходящих. В вагончике стало темно, когда вынесли лампу. Последним выходил Дубынин.

— Что интересно, — сказал он дяде Лене, словно продолжая начатый разговор. — Козырева последний раз на старом прииске взяли. Золото у старателей мимо шло. За помощь в этом деле и ответ держал.

— Зря, выходит, Николай за него соловьем поет?

— Может, и зря. Тут еще что интересно… Из всей компании только троих тогда и взяли. Главные самые — концы в воду.

— Плохо, выходит, милиция работает.

— Козырев промолчал, а Серый, может, и ушел тогда? Потом отблагодарил дружка. Он же сказал, что здесь его дружок. Старый дружок. Может, с прииска?

— Чего теперь судить-рядить. Теперь не узнаешь и не докажешь.

— Как сказать. И еще какая деталь… Михеев-то прежней клички Козырева не знал. А Серый знал. Наверное, знал. Как вы думаете? «Козырь» у него кличка была.

Дядя Леня промолчал и вышел из вагончика. Дубынин шел следом.

— Я говорю, думаете как? — переспросил он.

— Мне-то чего думать? Может, знал, может, нет. А может, и Серого никакого не было. А может, Михеев сам Серый. Вокруг пальца и обвел вас…

— Не обведет. Не сегодня завтра все узнаем.

Они подошли к камералке.

Михеев с лампой в руках медленно двигался вдоль стены. Тусклое пятно света качалось на грязном полу. Остановилось. Михеев что-то увидел.

— Товарищ Дубынин, иди-ка сюда!

Дубынин зашел в камералку.

А дядя Леня отступил, отошел в сторону. Какие-то мгновения он стоял в нерешительности, но потом метнулся к стоявшей почти вплотную к камералке цистерне и сильным движением повернул кран. Солярка, смешанная с бензином, хлынула на бревенчатые стены, на снег.

Дубынин провел пальцем по свежему зарубу топора на половице, оглядел невнятные следы на пыльном полу.

— Уже интересно. Ну-ка, помоги, — попросил он Быстрова и, засунув в щель охотничий нож, чуть приподнял плаху.

Быстров и Алсахай стали помогать. Плаха поднялась. Ее подняли и увидели на смерзшейся земле углубление, разбросанный мох, разорванный полиэтиленовый пакет.

— Ничего не трогать! — приказал Дубынин и выпрямился, поднимая лампу. Свет скользил по лицам. Дяди Лени не было. Дубынин кинулся к выходу, но его остановил выстрел, разбивший окно камералки.

— Посидите маленько спокойно, товарищи дорогие! — крикнул дядя Леня.

За плечами у него был рюкзак, на ногах лыжи. Неловко держа ружье, он суетливо чиркал спичкой, спеша зажечь факел, приготовленный для разогрева тракторного поддона.

Быстров, погасив лампу, кинулся в открытую дверь. Раздался еще один выстрел. Картечь хлестнула по бревнам стены. Быстров весь напружинился, приготовившись перебежать к цистерне. Дубынин, выстрелив вверх, метнулся к нему. Быстров показал на темное пятно горючего, расползавшееся