Антициник. Путеводитель для разочарованных идеалистов - Джамиль Заки

всегда верить. В одном из исследований ученые измерили уровень доверия у нескольких сотен детей, а через год посмотрели, как кто живет. Когда вопрос касался дружбы и эмоционального состояния, циничные дети были в худшем положении, но и чрезвычайно доверчивые тоже [91]. Самые лучшие результаты были у тех, кто соблюдает баланс.

Почему так? Просто и циники, и доверчивые люди, когда оценивают других людей, ведут себя будто адвокат и прокурор в суде. Доверчивые – сторона защиты. Они игнорируют подозрительные знаки, забывают предательства, крепко держатся за любые доказательства человеческой доброты. Циники – сторона обвинения [92]. Они отрицают доброту и держат в голове целую картотеку человеческих пороков. Обе стороны, обладая своей половиной доказательств, игнорируют вторую половину.

Судебная практика – отличный способ поспорить, но очень плохой способ чему-то научиться. Развивающаяся наука поясняет, что настоящая мудрость приходит тогда, когда человек узнает, что чего-то не знает [93, 94]. Более того, социальная мудрость не в том, чтобы доверять всем или не доверять никому. Она в том, что нужно верить доказательствам – думать не как юрист, а как ученый. Хотя ученые используют множество различных инструментов, один инструмент, интеллектуальный, их объединяет: скептицизм, стремление подвергать сомнению старую мудрость и жажда дополнительной информации. Скептики постоянно корректируют убеждения на основе новых данных, это помогает им приспосабливаться к сложному изменяющемуся миру [94, 95].

В недавних исследованиях, посвященных цинизму и скептицизму, ученые опросили сотни людей (по утверждениям вроде: «Прежде чем принять чьи-то выводы, я ищу доказательства»). Полученный вывод: уровень цинизма человека не всегда ясно указывает на уровень его скептицизма, и наоборот. И если циники чаще ведутся на теории заговора, скептики не склонны попадаться в эти ментальные ловушки [96, 97].

Вместо того чтобы рассматривать социальную мудрость только в одном измерении – циничен человек или доверчив, – давайте рассмотрим ее с точки зрения двух измерений: как человек верит людям и как верит информации.

Найдите в графике участников того самого суда над человечеством. Внизу слева находятся циники, которые уверены: люди ужасны. Внизу справа – сверхдоверчивые люди, они уверены, что у всех только добрые намерения.

Продвигаясь выше, мы переходим к людям, которые мыслят скорее как ученые. Они скептически решают, во что верить. Слева у нас подозрительные скептики: первоначально они настроены негативно, но при этом мыслят непредвзято. Я сам сейчас где-то на этом уровне. Все еще боюсь худших человеческих качеств, но, как ученый, не до конца уверен в своих предположениях. Справа сверху надеющиеся скептики, такие как Эмиль. Любопытство всегда было с ним, как и позитивный настрой.

А где на этом графике вы? Человек может начать откуда угодно. Надеющийся скептик может быть еще более позитивным (и расположиться на графике еще правее). Кто-то из циников может быть совсем наивным (и расположиться совсем внизу). Люди вообще очень подвижны. А скептики особенно легко приспосабливаются к окружающему пространству. Посадите надеющегося скептика за игру в покер, и он начнет искать блеф. Поместите подозрительного человека в дружественную обстановку, и он начнет доверять своим соседям. Людям, лишенным скептицизма, адаптироваться сложнее, но это не значит, что они не могут.

Мировоззрение, основанное на иллюзии циничного гения, может быть пагубным: циники становятся все мрачнее, печальнее, беднее и делают все больше ошибок. Получается, цинизм никак не связан с умом. Но почему люди погружаются в него? Просто за этой хвастливой маской циники стараются спрятаться от страданий.

Разочарованные идеалисты

К восьми часам утра того дня в июне 2020 года Меган уже не была прежней [98]. Всю ночь она смотрела ролики, посвященные теории заговора QAnon, и теперь верила, что все мировые проблемы – результат сговора 12 олигархов, происходящих из одного шумерского рода, которые управляют глобальной сетью торговли детьми. Открывшийся ей мир ужасал, но в то же время Меган чувствовала радость. «Благодать Божия снизошла на меня», – вспоминает она.

Меган поделилась своими мыслями в социальных сетях, она написала пост, что Билл Гейтс использует пандемию COVID, чтобы организовать слежку за человечеством. «Он использует вакцины, чтобы внедрять микрочипы, по которым можно сканировать человека, как продукт», – предупреждала она, подкрепляя текст видеороликами из Интернета в качестве «доказательств». Начались нападки. Люди высмеивали ее и удаляли из друзей. Парень Меган открыто говорил ей о своем страхе, что она может убить его во сне. Подобная реакция ее расстроила, но в сети девушка оставалась до жути дипломатичной. В одном из комментариев она отвечала: «Во-первых, хотя моя точка зрения отличается от твоей…это НИКАК не влияет на мое отношение к тебе – полное любви, уважения и признательности».

Меган могла позволить себе быть вежливой, потому что была уверена в себе. Она говорила, что выбрала «красную таблетку». Это отсылка к фильму «Матрица», где главный герой Нео (Киану Ривз) выбирает между синей таблеткой, которая оставит его в блаженном неведении, и красной – которая откроет для него страшную правду. Краснотаблеточники проявляют себя по-разному: от сторонников теории заговора до неистовых онлайн-женоненавистников, но всех их объединяет одно убеждение – чем больше знаешь, тем ужаснее выглядят люди. Меган была уверена, что бо́льшая часть мира просто спит. И ее миссия – «помочь им проснуться».

Меган совсем не была похожа на типичного приверженца идей движения QAnon. Сама она относила себя к прогрессивным жителям Калифорнии, изучала основы целительной медитации и ненасильственного общения – технику разрешения разногласий посредством эмпатии. Она искала, какие «неудовлетворенные потребности» прячут люди за вспышками гнева (это может быть желание заботы или быть услышанными).

Меган могла разделить эмоциональный голод, потому что сама испытывала его большую часть жизни. Выросшая на Среднем Западе, она черпала тепло из крепкой связи с отцом Гарольдом. Отец был вечным оптимистом, «принимал все, что приносит ему жизнь». Он дарил Меган любовь и осыпал похвалой. Ее мать, напротив, была нервной и отстраненной.

Вскоре после девятого дня рождения Меган Эйлин выгнала Гарольда из дома. Он не хотел уходить, но «принял» и это. Меган в оцепенении смотрела, как его маленькая зеленая «Хонда» скрылась за поворотом на дороге, ведущей к их дому. В течение года Гарольд нашел себе новую девушку и поселился в трех тысячах километров от прошлого места жительства. Все детство Гарольд был для Меган источником радости и безопасности. Развод был похож на ампутацию. Как только появилась возможность, она сразу поехала в Калифорнию, чтобы быть с Гарольдом. Так, перескакивая с одного края страны на другой – живя то с одним, то с другим родителем в течение всех школьных лет, – Меган не имела возможности по-настоящему