Призвание: по методике 7 радикалов. Счастье в самореализации - Виктор Викторович Пономаренко

«Захочу ли я (смогу ли я) реализовать свои возможности, скажем, в системе «человек – человек»? Или мне больше свойственна система «человек – живая природа»?» Такого рода вопросы можно и нужно задавать самому себе, переводя профориентацию в практическую плоскость.

В качестве ориентира для ответов на подобные вопросы напомню содержание методики «7 радикалов», формирующей объективное представление о характере человека.

Истероидный радикал позитивно проявит себя в любой публичной профессии. Обладатель этого радикала хочет и умеет производить выигрышное впечатление на других, вживаться в нужную роль, талантливо ее исполнять. Создавать, будто «из воздуха», из собственной фантазии череду актуальных и ожидаемых успехов – для утешения публики. Этот радикал незаменим для привлечения инвесторов к проекту, который существует пока лишь на бумаге, и для отчетности, которая им всегда будет исполнена с блеском.

Разумеется, такие качества характера скорее всего будут востребованы в системе «человек – человек». Впрочем, в любой из названных выше систем эффектные и эффективные связи с общественностью не будут лишними.

Место истероида (так мы назовем обладателя истероидной доминанты в характере) на сцене, на кафедре, под лучами софитов и объективами телекамер.

Следует предупредить, что истероид не сможет долго хранить известную ему конфиденциальную информацию и находиться в безвестности. Даже дав слово чести, он будет в этих условиях мучаться, и, в конце концов, впадет в некое измененное состояние сознания, напоминающее «статус истерикус», и все же окажется в центре всеобщего внимания. Не тем, так иным способом. А тайна, озвученная во всеуслышание, ему в этом только поможет.

Так что истероидный радикал – в его выраженном состоянии – противопоказание к профессиям заведомо непубличным, скрытым, конфиденциальным.

Эпилептоидный радикал, как уже было сказано, это основа любой профессиональной деятельности. Но нужно помнить, что обладатель доминантной эпилептоидности – мизантроп, он людям не доверяет, боится людей, всегда думает о них плохо. И ценит в окружающих исключительно функциональность и компетентность.

Жалко людей, попавших под власть эпилептоидов (и снова мы так назовем обладателей теперь уже эпилептоидной доминанты, и далее по тексту поступим так же). Они постепенно превратятся в детали слаженного, но бездушного и обезличенного, механизма. Это следует предусматривать в кадровых решениях.

Думаю, эпилептоидный радикал наиболее уместен в сферах «человек – машина» и «человек – система знаков». Там присущие этому радикалу точность, объективность, скрупулезность, критицизм, недоверчивость, страх потери функциональности проявят себя как профессионально важные качества.

Эпилептоиды хотят строго регламентировать все и вся, и иметь право наказывать тех, кто отступил от регламентов.

Не так давно, по телевизору, я наблюдал дискуссию об ограничении распространения неких соблазнительных «цацек и ништяков» среди детей и молодежи. В круг дискутантов собрались эпилептоиды – мужчины и женщины крепкого «эпилептоидного» телосложения, с круглыми головами на коротких шеях, с угрюмо-суровыми выражениями лиц, с короткими стрижками и массивной мускулатурой.

Все они, до единого, твердили о необходимости ввести и строго соблюдать запреты на эти «цацки». А виновных в нарушениях законов, правил и т. д. безжалостно преследовать. При этом ни слова о причинах тяги детей к этим (и другим подобным) вещам. Об оскудении смыслов, о пустоте существования, которое заполняется хоть чем-нибудь. Никаких таких сложностей! Просто «держать и не пущать». Справедливости ради еще раз напомним, что эпилептоидный подход – технологичный, подробный, инструментальный – нужен всюду, где мы хотим получить качественный результат.

Обладатели паранойяльного радикала обязательно захотят увеличить масштабы решаемых задач и добиться конкретного осязаемого результата. Понятно, что в сферах «человек – система знаков», да и, отчасти, «человек – художественный образ» им трудновато будет развернуться.

Впрочем, любую сферу паранойялы (обладатели этой доминанты), начав с нуля, возведут до уровня политики. Возглавят и поведут за собой адептов («человек – человек»), создадут отрасль промышленности, откроют секрет вечной жизни, заменят людей роботами («человек – машина»), напишут «Героическую симфонию» или оперу «Жизнь за царя», снимут фильм «Александр Невский» («человек – художественный образ»), заставят мир бороться за экологию («человек – живая природа»).

Разобьются в лепешку, но докажут, что жить дальше нельзя, не разобрав шумерскую клинопись или не расшифровав десятую главу «Евгения Онегина» («человек – система знаков»).

Любая фиксация внимания на «единице», на конкретной детали паранойялам не удастся. И они этого категорически не захотят. Будут избегать подобного рода занятий.

Эмотивы – наоборот. Для этого радикала органичен индивидуальный подход. Бережный и любовный. Хоть к человеку, хоть к деревцу. Вообще, везде, где профессией предусмотрены стремление к красоте и проявления доброты, заботливости, без эмотивного радикала не обойтись. Эмотивы этого хотят.

Я, например, когда изучаю личностные особенности подростка в процессе профориентационной консультации, всегда имею это в виду. Если обнаруживаю эпилептоидный радикал, то убеждаю сам себя, что этот молодой человек станет хорошим профессионалом.

Умеренная паранойяльность сделает его результативным, упорным, настойчивым, целеустремленным. Истероидность – ярким, артистичным.

Но где? В какой сфере? И вот, если в нем эмотивности нет, то я всегда рекомендую в будущем ему держаться подальше от людей, животных, растений. Просто ему будет неинтересно среди них. Тягостно, скучно. А если эмотивность в нем есть, то люди, природа, искусство откроются для этого человека с самой выигрышной стороны. Потянут к себе.

О шизоидности разговор особый. Всегдашняя шизоидная привычка видеть то, что не видят другие (придавать значение второстепенным деталям), и упорно не воспринимать того важнейшего и очевидного, что, как говорят в народе, аршинными буквами написано на лбу, делают этот радикал асоциальным. Да, шизоиды ведут себя (и понимают происходящее) не как все. Поэтому им, и с ними сложно договориться, безоговорочно понять и принять. Они нередко чувствуют себя чужими в социальной группе, где преобладают ортодоксы. Шизоиды хотят эксперимента, они жаждут новизны.

Я рекомендую людям с выраженной шизоидностью в характере, и особенно – с шизоидной доминантой, проявлять себя в творчестве. Там, где только они решают, что будет дальше. Где их вдохновляют свобода действий, отсутствие цензоров, супервизоров, жестких предписаний – что можно, чего нельзя. Где они не испортят ничего, что сделано другими по шаблону. А ведь у шизоидов есть такой грех – вносить всюду отсебятину, ломать регламенты, схемы, вести себя несуразно, неловко, как слон в посудной лавке.

Впору ввести для них еще одну профессиональную ипостась: «человек – творческий поиск». В какой из сфер («человек – машина», «человек – природа» или другие) индивид с шизоидным радикалом осуществит самореализацию, будет зависеть от других радикалов его характера, склада ума и специальных способностей.

Что касается меня, то я не рекомендую шизоидам работать среди людей-ортодоксов. Слишком много энергии уйдет на согласование